Рыцарь, Совершивший Проступок

Но знание будущего всегда оставалось для него ненавистным, и он ухитрился выбросить предупреждения Мерлина из головы. Дядюшка Скок отреагировал по-своему, он решил прочитать ученику нотацию – они как раз возились в кречатне с усмиренным кречетом.

– Божья нога! – воскликнул дядюшка Скок и присовокупил еще несколько замечаний в этом же роде. – Что с тобой? Что ты творишь? Выходит, лучший рыцарь Европы намерен плюнуть на все, чему я его учил, ради прекрасных дамских глаз? Да и дама-то к тому же замужняя!

– Я не понимаю, о чем ты?

– «Не понимаю»! Не понимает он! Пресвятая Богородица! – орал дядюшка Скок.

 – Я о Гвиневере говорю, разве не так? Да пребудет Слава Господня во веки веков!

Ланселот взял старика за плечи и усадил его на сундук.

– Послушай, дядюшка, – решительно сказал он. – Я все собирался с тобой поговорить. Не пора ли тебе возвращаться в Бенвик?

– В Бенвик? – возопил дядюшка, словно кинжалом пораженный в сердце.

– Да, в Бенвик. Не можешь же ты вечно изображать моего оруженосца.

Во-первых, ты все-таки приходишься братом двум Королям, во-вторых, ты в три раза старше меня. Это противно всем законам рыцарства.

– Законам рыцарства! – закричал старик. – Пф!

– Конечно, и нечего фыркать.

– И это я, научивший тебя всему, что ты знаешь! Я должен вернуться в Бенвик, не увидев, как ты покажешь себя? Да ведь ты даже мечом ни разу при мне не воспользовался, ни разу не извлек из ножен Весельчака! Это неблагодарность, предательство и вероломство! Горе мне до самой могилы! Кому я поверил? Благие Небеса!

И возмущенный старик испустил длинную череду галльских проклятий, включавшую и «Per Splendorem Dei» – божбу так называемого Вильгельма Завоевателя, и «Pasque Dieu», что отвечало представлениям о хорошей шутке, присущим выдуманному Людовику XI.

Видимо, они навели его на вдохновенную мысль так и следовать по королевским стопам, ибо он добавил сюда восклицания Вильгельма Рыжего, Генриха Первого, а также Иоанна и Генриха Третьих, каковыми были (в том же порядке) «Клянусь святым ликом из Лукки», «Клянусь Гробом Господним», «Зубом Господним» и «Господней Главой». Кречет, с явным одобрением взиравший на представление, встопорщил перья, обретя сходство со шваброй, которую служанка стряхивает, высунувши в окно.

– Ну хорошо, не хочешь – не уезжай, – сказал Ланселот. – Но, прошу тебя, не приставай ко мне с разговорами о Королеве.