Китечка!

– Писал в прошлом году, все никак руки не дойдут оформить как следует, – вампир мечтательно вздохнул, смахнул с холста несуществующую пылинку. – Намереваюсь выставляться в Берлине, но ближе к зиме, сначала нужно закончить серию этюдов.

Сумрак задумчиво потер лоб, пожал плечами.

– Ну, в Берлине, значит, в Берлине.

Что за Берлин такой, объяснил бы только кто. Наверное, нечто чудесное, раз Басараб так заливался.

– Тут у меня дама в красном, – вампир подвел их к следующему холсту. Красное пятно на сером фоне.

Басараб смотрел на свое творение, даже не находя восторженного отклика у своих гостей.

– Женщины, женщины просто неиссякаемый источник вдохновения, – Басараб провел пальцем по пятну. Гости кивали, разглядывая один холст за другим. И везде размытые пятна, кляксы, снова пятна. Вампир гордо именовал подобное абстракционизмом, вкратце даже поведал что это за зверь такой. Оказалось, не зверь вовсе, а направление в искусстве, воспевающее отказ от изображения реальных предметов.

Подвальник думал про трехцветную кошку, Сумрак просто чесал в затылке, делал вид, что все понимал.

Но едва оказавшись за пределами квартиры нового соседа, только лишь на небе занялся рассвет, гости с облегчением вздохнули.

– Слово-то какое! – Сумрак покачал головой. – Абстра, абстра-чего-то-там.

– Угум, – согласился Подвальник. – Страшное слово. Пострашнее егошнего имени будет. Басара-а-аб!

И они вдвоем покатились со смеху. Сумрак остался под лестницей, отдыхать от насыщенного вечера и переваривать новую информацию, Подвальник же вышел на улицу, постоял недолго на крыльце, глядя на небо.

– Художник, тьфу! От слова «худо жить»!

Мальчишка подошел к двери подвала, остановился перед семью ступенями, ведущими в сырой мрак.

– Р-р-раз – ступаю как князь! – одна ступенька позади. Возможно, абстракционизм был для мальчишки чем-то непостижимым, но вот про князей он слыхал.

– Два-а-а – за-кру-жи-лась го-ло-ва!

Еще один прыжок.

Подвальник разулыбался.

– Три-и-и – жо-пу подотри! – он гыгыкнул. Более высокой рифмы не нашлось за все время существования считалочки, но кому какое дело, если очень весело?

– Четыре – сожру тебя в квартире! Пять!

Снова прыжок.

– Уже иду искать! Шесть! Опять хочу есть!

Осталась последняя, седьмая ступенька.

– Семь – уже дома я совсем!

Мальчишка прыгнул в темноту, а дверь за ним захлопнулась сама по себе.