Король былого и грядущего

– Не вижу к сему никаких препятствий, – сказал чародей. – Почему бы тебе не попробовать полетать нынешней ночью?

– Но ведь ночью они спят.

– Тем больше будет возможностей их разглядеть, не спугнув. Ты мог бы вечером отправиться с Архимедом, он тебе все расскажет о них.

– Ты это сделаешь, Архимед?

– С наслаждением, – ответил Архимед. – Я и сам не прочь малость прогуляться.

– А ты знаешь, – спросил Варт, думая о дрозде, – почему птицы поют и как? Это что, их язык?

– Разумеется, язык.

Не богатый язык, не такой, как у человека, но все же довольно развитый.

– Гилберт Уайт, – сказал Мерлин, – заметил или еще заметит, это уж как вам больше нравится, что «язык птиц весьма древен и, как и в других древних разновидностях речи, говорится в нем малое, но подразумевается многое». Где-то у него сказано также, что «грачи в пору кормленья птенцов покушаются иногда – в веселии сердца – запеть, но без большого успеха».

– Грачей я люблю, – сказал Варт.

 – Странно, но это мои любимые птицы.

– Почему? – спросил Архимед.

– Ну просто они мне нравятся. Мне нравится их дерзость.

– Нерадивые родители, – процитировал Мерлин, пребывавший в ученом расположении, – и дерзкие, распущенные дети.

– Вообще говоря, – задумчиво сказал Архимед, – всем вороньим присуще извращенное чувство юмора.

Варт пояснил:

– Мне нравится, как они наслаждаются полетом. Они не просто летают, как прочие птицы, они летают ради веселья.

Особенно приятно смотреть, как они на ночь слетаются к гнездам, гогоча, переругиваясь и пихаясь, словно простонародье. А иногда они переворачиваются на спину и кувыркаются в воздухе, просто смеха ради или же забыв, что они, вообще-то, летят, и принимаясь по-простецки вычесывать блох.

– Они разумные птицы, – сказал Архимед, – несмотря на их низменный юмор. Ты знаешь, они из тех птиц, у которых имеется парламент и общественное устройство.

– Ты хочешь сказать, что у них есть законы?

– Да уж разумеется есть.

Каждую осень они слетаются на поле, чтобы их обсудить.

– И каковы же эти законы?

– Ну как тебе сказать, – законы о защите грачиного гнездовья, о браке и тому подобные. Запрещается, например, вступать в брак вне гнездовья, а уж если ты утрачиваешь всякое чувство приличия и приводишь себе чернявую девицу из соседнего поселения, то все раздирают твое гнездо на кусочки, едва ты его построишь.