Роман на солнечном острове

 – Вы встретили меня в аэропорту, показали мне мою виллу, а теперь сопровождаете на вечеринку. Это похоже на ухаживание.

– Это не ухаживание, – возразил он. – Я просто пытаюсь быть учтивым.

– Вы наименее учтивый из всех, кого я знаю, Калеб.

– Вам кто-нибудь говорил, что вы очень упрямы?

«Почему ты не можешь делать то, что тебе говорят, Пайпер?»

За свои двадцать шесть лет она слишком часто слышала этот вопрос.

– Мне все время это говорят, – весело ответила она. – Вы, наверное, считаете это оскорблением.

На самом деле это не так. Я стараюсь быть упрямой, поэтому всякий, кто на это указывает, делает мне комплимент.

Пайпер направилась в сторону пляжа, даже не посмотрев, последовал ли за ней Калеб. Она слышала в его голосе раздражение, и это сильно ее волновало, вопреки ее желанию.

По правде говоря, она сказала ему некоторые вещи из чистого упрямства, но все остальное было правдой.

Большую часть своей жизни она подчинялась другим. Их с Лайамом мать умерла, когда они были детьми.

Их растил отец, который не хотел быть отцом. Китон Эванс никогда этого не говорил, но его поведение было красноречивее любых слов. Родители, которые любят своих детей, не контролируют каждый их шаг. Не запрещают им становиться теми, кем они хотят стать. Они лишь направляют своих детей, дают им советы.

Китон навязывал своим детям строгие правила поведения и наказывал за малейшее нарушение. Он не разрешал им гулять, заводить друзей, требовал, чтобы каждый ел в своей комнате. Делал все для того, чтобы Лайам и Пайпер меньше общались друг с другом.

Несмотря на все это, брат и сестра сблизились. Не разговаривать друг с другом было для них пыткой. Их отец это знал и оборачивал их слабость против них. Одним словом, Китон Эванс был настоящим домашним тираном.

Когда они стали старше, Лайам начал оказывать отцу сопротивление. Он окончил с отличием школу, получил стипендию для поступления в университет и уехал учиться. Китон запретил ему возвращаться домой и видеться с сестрой. Оставшись без поддержки брата, Пайпер полностью утратила дух сопротивления и смирилась со своей участью.

Только после смерти Китона она обрела желанную свободу, но совершила ошибку и впустила в свою жизнь еще одного манипулятора.

– Трудно оскорбить кого-то, кто недостаточно благопристоен, чтобы чувствовать себя оскорбленным из-за вещей, которые оскорбляют нормальных людей, – раздался у нее за спиной голос Калеба.

– В этом-то и состоит весь смысл, – ответила она.