Эта несносная няня

– Постарайтесь, чтобы на ваши решения не влияло чувство вины.

Эти слова подействовали на Трейса как удар в солнечное сплетение. Так-то она платит за откровенность?!

– Что вы хотите этим сказать?

– Это называется «чувство вины выжившего». Из-за него разумные люди совершают неразумные поступки. Вы думаете, что отдаете дань памяти жены, потому что ее нет здесь, потому что она не может сама растить Кармайкла. Но на самом деле она бы хотела, чтобы вы просто любили его и сделали для него все, что можете.

– Любя ребенка, отдаешь дань уважения его матери?

– Да.

Все очень просто.

– Возможно, ваша жизнь и была простой, мисс Родес, но вы ничего не знаете о моей. Не воображайте, будто понимаете мотивы моих поступков. – Он услышал, что голос его стал хриплым, и глубоко вздохнул. И все-таки нужно все поставить на свои места. – Главное лицо тут Кармайкл. Не пытайтесь заниматься анализом моей психики.

– Конечно. – Ники прикусила губу. – Извините меня. Я просто хотела помочь.

– Да-да. Став отцом, я понял одну вещь: ничего простого больше не будет.

Жизнь превратилась в бесконечную череду сложностей.

Она кивнула:

– В семьях всегда все сложно. Семьи держатся на любви.

Боже праведный! Если это действительно так, его мир – одна сплошная неприятность. Но он отказался от размышлений о своих эмоциональных проблемах и вернулся к основному вопросу:

– Вы же никогда не работали с годовалыми младенцами?

– Совершенно верно. – Ники села поудобнее и вдруг резко сменила тему: – Насколько я знаю, вы беседовали с двумя кандидатками на прошлой неделе и обеим отказали.

Чем они вас не устроили?

Трейс нахмурился:

– Первая была не способна соблюдать расписание. Девицу слишком волновали ее свободное время и расстояние до Сан-Диего. Вторая путем проб и ошибок выработала собственные методы воспитания и сразу заявила мне, что будет работать или так, или никак. Я предпочел «никак».

– Ну и правильно.

Ее одобрение солнечным лучиком согрело его. На душе у него стало спокойно. Она – хорошенькая девушка с правильными чертами лица, пухлыми губками и кремовой кожей, но по-настоящему привлекательна в ней ее живость.

Энергия ощущалась в ее постоянной улыбке, в удивительных янтарного цвета глазах. Она наполняла комнату светом, даже просто сидя на этой серовато-синей софе.

Вот она перекинула через плечо прядь черных волос. Вот она слегка нахмурилась, между тонкими бровями появилась складка.

– Мисс Родес, я больше года не занимался собственным сыном.