Соблазненная дьяволом

Вооруженные люди рассыпались между скамеек, на небритых лицах застыла мрачная решительность, а нацеленные пистолеты были готовы подавить любой признак сопротивления.

И только Эмма не почувствовала никакого страха. Наоборот, в своем сердце она ощутила необыкновенный прилив надежды.

Когда первоначальная паника и крики немного улеглись, на главный проход церкви смело шагнул Йен Хепберн, оказавшись между угрожающими дулами пистолетов незваных гостей и своим двоюродным дедушкой.

– Что все это значит? – крикнул он, и его голос многократным эхом отразился от сводчатого потолка.

 – У вас что, нет уважения к дому лорда?

– А что это за лорд? – ответил ему низкий голос с сильным шотландским акцентом, от которого по спине Эммы пробежала невольная дрожь. – Тот, кто своими собственными руками создал эти горы? Или тот, кто считает, что родился с правом управлять ими?

Эмма судорожно вздохнула, когда обладатель этого сильного голоса въехал в церковь на большой черной лошади. Разнесся нарастающий гул голосов, гости отпрянули назад к скамейкам, в их пристальных взглядах в равной степени отражался и страх, и восхищение.

Странно, но взгляд Эммы был прикован не к великолепному животному с роскошной черной гривой, а к человеку, сидевшему верхом на лошади.

Загорелое лицо обрамляли густые пряди черных волос, являя собой поразительный контраст с холодными зелеными глазами. Несмотря на холодный день, на нем был только черно-зеленый шерстяной килт, сапоги на шнуровке и жилет из потертой коричневой кожи, выставлявший на обозрение его широкую гладкую грудь.

Этот человек обращался с лошадью так, словно родился в седле. Его мощные плечи и мускулистые руки не выдавали никакого напряжения, когда он направил лошадь прямо по центральному проходу, заставив Йена отступить назад, иначе он оказался бы под беспощадными копытами животного.

– Синклер! – услышала за своей спиной шипение графа Эмма.

Она обернулась и увидела, что лицо ее престарелого жениха покраснело и перекосилось от ненависти.

Судя по набухшей сизой вене, пульсирующей у виска, он может и брачную церемонию не пережить, не говоря уже о брачной ночи.

– Простите, что нарушил такой волнительный момент, – не испытывая ни малейшего угрызения совести, сказал незваный гость и натянул поводья, подняв лошадь на дыбы. – Вы же понимали, что я не смогу не засвидетельствовать свое почтение по такому знаменательному поводу. Должно быть, мое приглашение затерялось на почте.