Леди-плутовка

Черт! Черт! Будь все они прокляты! И будь он сам проклят за то, что позволил надеть на себя наручники, как преступник, за то, что не сумел помочь, сделать то, что правильно: не позволить вору улизнуть!

Голубой цвет неба сгустился до синего, но до заката оставалось еще несколько часов: дни начала лета тянутся порой бесконечно, – и пока не стемнеет окончательно, представители модного лондонского общества будут сидеть по домам. Они скорее вернутся с пирушек после восхода, чем выйдут из своих особняков до заката, а это означает, что у него есть время вернуться на Ломбард-стрит, если его измученные ноги одолеют дорогу.

Сэр Фредерик не единственный, кто сумел обойти закон: родственники и покойный муж леди Морроу тоже подкупили так называемое «правосудие», – и теперь леди Изабел хотела исправить содеянное мужем: восстановить справедливость, преступив закон не ради выгоды, но ради истины.

После свидания с сэром Фредериком это для Дженкса значило куда больше, чем после разговора с леди Изабел.

Он проклянет закон вместе с тем, что уже проклял, только однажды, ради возможности увидеть торжество справедливости, пусть это возможность и ничтожно мала.

Дух Гарри Дженкса забылся неспокойным сном.

Глава 3

Изабел никак не ожидала, что Каллум Дженкс когда-нибудь вернется в ее гостиную, и все-таки он пришел в тот же день – правда, уже ближе к вечеру.

– Я помогу вам, леди Изабел, – выдавил сыщик, – но мы сделаем это по-моему.

Дженкс выглядел помятым, по краям его рта залегли угрюмые морщины, и Изабел обеспокоенно спросила:

– Что заставило вас передумать? Впрочем, неважно: это не имеет значения.

Вы сказали, что поможете мне, и я постараюсь сделать все, чтобы вы смогли сдержать слово.

– Но вы готовы делать так, как я скажу? – резко спросил Дженкс.

– Вас что-то рассердило, – заметила леди Изабел.

– Да, но вы здесь ни при чем, – признался сыщик.

– Рада слышать. Я сделаю, как вы скажете, если посчитаю это правильным. Если же нет, то сообщу вам об этом.

Мужчина прищурился. Женщина ответила тем же.

Наконец напряжение стекло с его лица, и Каллум облегченно вздохнул:

– Конечно, миледи. Это разумно.

Если бы только она говорила так же откровенно с Эндрю!.. Впрочем, это невозможно: им бы и в голову не пришло рассуждать о помощи. Собственно, каждый сам выбирает, просить ему помощи или нет. Изабел куда лучше была знакома с долгом, кузеном помощи, который послушно исполнял все возложенные на него обязанности.