Леди-плутовка

– Спасибо, офицер. Я это понимаю. И все же… – Она потерла предплечья. Шелк длинных рукавов казался шершавым в душной комнате. – Поступки этих людей все еще способны ранить: меня или мисс Уоллес, и если я не предприму необходимых шагов, чтобы защититься, не уверена, что кто-то возьмется сделать это за меня.

– Хмм…

Он абсолютно непроницаем! Изабел так и не поняла, готов ли он по-прежнему помогать ей или еще одно предложение заставит его с негодующим видом устремиться прочь из дома.

– Вы же не знали, что ваш муж торгует подделками.

– Я, – невесело рассмеялась Изабел. – Возможно, мне стоит радоваться, что у него были другие источники дохода, пусть и незаконные? Он казался богачом, вел себя как богач, и мой отец предположил, что так и есть на самом деле. Мужчина может далеко пойти, если обладает уверенностью в себе и обаянием, готов лгать или не договаривать всей правды.

– Так ваша семья посчитала его хорошей партией?

Каллум опять принялся перебирать картины, но она чувствовала, что его внимание сосредоточено на ее словах.

– Это имеет какое-то отношение к его плану подменять картины?

Каллум поднял изображение обнаженной Венеры, нахмурился и поставил на место.

– Кто знает… При расследовании необходимо собрать как можно больше информации.

Ха!

– Это действительно так?

– Я бы никогда не стал вводить вас в заблуждение относительно роли следователя.

Когда он повернулся к ней, взгляд его был серьезным, но на губах все же играла легкая улыбка.

Невидимый, не замечаемый до сих пор груз, лежавший на ее плечах, стал ослабевать.

– Это вряд ли может считаться секретом, особенно по прошествии всех лет. Мой отец был прагматиком и заботился только об одном: чтобы мой старший брат, его наследник, выгодно женился и в браке родились дети. Я гораздо младше брата, и мое замужество отца не слишком интересовало. Пока Эндрю был хорошо принят в обществе и имел тугой кошелек, он был доволен.

– Был? Ваш отец скончался?

– Нет, жив, но очень болен.

Разумеется, ее отец, маркиз Гринфилд, не был безумен, как несчастный король, а просто отсутствовал. Его разум постепенно таял, год за годом. Возможно, это началось десять лет назад, когда он впервые увидел Эндрю. Ни Гринфилд, ни Изабел не задали вопросов, которые следовало бы задать: оба оказались слишком доверчивы.