Леди-плутовка

С этим дружеским напутствием Изабел и Люси спустились вниз и сели в ожидавший экипаж.

Когда кони тронули, Изабел ужасно захотелось записать все свои наблюдения, но сначала она должна была задать вопрос:

– Люси, дорогая, я заметила, что ты стесняешься Джорджа… то есть лорда Нортбрука. Есть ли какая-то причина такой застенчивости? Неужели он…

Изабел попыталась найти нужное слово. Джордж никогда не проявлял неуважения к леди, но мог быть, как сам сказал о собаках, очень.

– О нет! Его светлость всегда очень приветлив, – заверила Люси.

 – Надеюсь, я не опозорила вас. Только я не ожидала увидеть здесь джентльмена и, боюсь, очень неуклюже присела.

– Не стоит его пугаться. А может, ты думаешь о нем как о возможном женихе? Я бы тебе не советовала.

– Мне бы никогда в голову не пришло метить так высоко, – заверила Люси, упрямо выдвинув подбородок.

– Дело не в этом, – покачала головой Изабел, хотя подопечная права: Джордж скорее всего женится на ровне, девушке такого же благородного происхождения, как он сам.

 – Он неплохой человек, но его привычки таковы, что я бы не пожелала тебе подобного мужа.

Люси смущенно потупилась, поэтому Изабел поспешно сменила тему.

– Шумные псы герцога подали мне идею. Интересно, можно ли научить собак не лаять по любому поводу? Мы, конечно, предполагали, что придется смириться с постоянным лаем Бринли, но, возможно, это необязательно.

Люси нахмурилась и задумчиво заметила:

– Бринли такой хороший песик, но действительно лает на всех.

Попытаюсь его отучить. Как по-вашему, мясо – хорошее поощрение для пса?

Изабел вспомнила жалобы Джорджа на то, что Гог и Магог не реагируют ни на подкуп, ни на телячью печенку, и предложила:

– Может лучше, кексы? Я больше всего люблю кексы. А вдруг и Бринли тоже?

Люси обожала непоседливого шумного песика, потому и взяла на себя задачу найти способ угомонить его.

Конечно, Изабел не собиралась дрессировать Гога и Магога, но если сумеет скормить им кекс со снотворным…

Экипаж остановился перед домом на Ломбард-стрит.

Изабел втайне поражалась, как быстро изменилась ее жизнь. Несколько месяцев после смерти Эндрю она пребывала в унынии, но, узнав его тайну, завела любовника и обзавелась собственной тайной. Должно быть, за последний год она, сама того не понимая, стала другой. Теперь дом мужа ей не подходил, кольцо на пальце сильно давило, и еще она задумала вломиться в дом герцога и одурманить его любимых псов.