Цветок для счастливого дома

Каждый вдох причинял резкую боль.

– Помолчите. Сейчас я не в состоянии поддерживать разговор. Каждое ваше слово причиняет мне боль.

Он с ужасом осознал, что не помнит о себе практически ничего. Возможно, память вернется, когда перестанет болеть голова.

– Если скажете, как вас зовут, я оставляю вас в покое. Обещаю. И еще, попробуйте встать и посмотреть мне в глаза.

– Да не хочу я вставать.

«Почему бы ей просто не уйти?» – с досадой подумал он.

– Не хотите или не можете встать? Это разные вещи, – язвительным тоном заметила она.

Боль запульсировала в висках с новой силой. Он невольно поморщился и приложил руку ко лбу. Как ни странно, несмотря на настойчивость, эта женщина производила на него приятное впечатление. Ее присутствие действовало на него даже как-то успокаивающе.

– Послушайте, вы красивая женщина. И даже нравитесь мне. Но сейчас прошу оставить меня в покое. Я неважно себя чувствую.

– Я и не собиралась с вами заигрывать. – Ее голос задрожал от негодования. – Уверяю вас, вы совершенно не в моем вкусе.

Я просто беспокоюсь за вас.

– Вы уверены, что дело только в этом? Еще никогда полицейские не гладили меня по голове.

– Так, значит, вас уже задерживала полиция?

Он хотел покачать головой, но понял, что в таком состоянии этого делать не стоит.

– Нет, просто к слову пришлось.

– Ну, хорошо. Тогда я вызову «скорую помощь».

Ему ужасно не хотелось в больницу.

– Подождите, – попросил он.

Она стояла перед ним, нахмурившись. Голубые глаза потемнели и стали похожи на море во время шторма.

Он сел на кровати, потом осторожно встал. Эти простые движения стоили ему невероятных усилий. Он всеми силами сдерживался, чтобы не застонать. Сжав зубы, приподнял голову и посмотрел прямо в ее прекрасные глаза. Одним словом, сделал все, как она хотела.

– Ну, что, удовлетворены?

Женщина осмотрела его с головы до ног тем цепким взглядом, каким обычно полицейские окидывают подозреваемых, и удовлетворенно кивнула. Он прилагал нечеловеческие усилия, чтобы не упасть на кровать.

– А теперь скажите, как вас зовут.

Он едва держался на ногах. Впервые за все это время, подумал, что, возможно, женщина права, и ему действительно необходимо показаться врачу.

– Я не помню, – признался он, по-прежнему глядя ей в глаза.

«Я не помню». Эти слова эхом разнеслись по камере.

Грейс растерянно заморгала. Некоторое время молча смотрела на него, стараясь понять, говорит ли он правду.