Взрослые игры

Помимо всего прочего. Светлые и волнистые, чуть отросшие, уложенные с чуть заметной долей небрежности. Такая прическа подошла бы серферу или скалолазу, а не администратору. К этим волосам хотелось прикоснуться.

– Мне нужно кое-что сообщить вам. Я только что говорил об этом с мисс Дрейпер, и она считает, что это прекрасная идея.

– Сэр? Прошу прощения, мистер Редкин.

– Марк.

– Марк, – повторила я.

– Я хочу устроить фотосессию с «Чудесами Вэйверли». Хочу, чтобы вы, девочки, постоянно мелькали в рекламных материалах и проспектах, которые мы рассылаем.

Мисс Дрейпер согласна, что это – чудесная инвестиция.

– «Чудеса» будут в восторге! Погодите, я расскажу Оливии. Мы созовем собрание.

– Хорошо. Я хочу заняться этим сразу после заседания совета директоров. После того как все с вами познакомятся, увидят вас, девочки. – На нем был пшеничного цвета пиджак в тон волосам. Но, клянусь, когда он улыбался, я ничего не видела. Только его улыбку. И он знал это.

– Звучит круто, – согласилась я.

 – Я немедленно предупрежу «Чудеса».

– Спасибо, Кейт. – Он открыл дверь в архив, где все еще стояли древние шкафы с папками. Пропуская меня, он коснулся ладонью моей поясницы. Это был ничего не значащий жест. Жест вежливости. Ничего особенного.

Но внутри у меня все сжалось.

Никто. Не смеет трогать. Меня. Таково правило. И Марк Редкин только что нарушил его.

И, черт побери, я хочу собаку.

30 октября, пятница

Оливия

Оливия все реже принимала ативан и лексапро. Они не помогали ей так, как она рассчитывала.

Она все еще чувствовала себя не собой, словно наблюдала за собой со стороны. Возможно, это был эффект других лекарств, но ей нельзя прекращать их принимать. Никогда теперь будет нельзя. Оливия не делилась этими соображениями с доктором Тэмблином. Ее психиатр не оказался в полном восторге от переезда Кейт, в каком должен был быть.

– На первый взгляд это кажется довольно импульсивным решением, что должно нас настораживать. Вы были чрезвычайно осторожны в своих поступках в последние несколько месяцев.

 – Доктор Тэмблин замолчал и побарабанил кончиками пальцев по столу – классический мозгоправ старой школы. – Я, впрочем, допускаю, что это может быть результатом растущей уверенности в себе. Может быть, это хороший знак.

Что за рохля. Но Оливия ходила к Тэмблину годами, и он был так приятно уступчив. Так что она умолчала о том, что прекращает принимать таблетки. Он бы начал причитать и по поводу этой вечеринки.