Империя Тигвердов. Счастливый рыжий закат

Представляю, какой объем пришелся на его долю в сложившейся ситуации, и в каком состоянии он был к моменту, когда привезли его отца…

– Сердце? – одними губами спросила я.

Скривился. Значит – так себе.

– А мозг?

Кивнул. Вздохнула с облегчением – функционирует. Уже хлеб.

– Почки? – Столько жидкости вливаем.

Радостно улыбнулся.

Уф… Можно пока выдохнуть с облегчением.

Пошла дальше.

У остальных была приблизительно та же самая картина. На мгновение задержалась у учителя Ирвина. Посмотрела вопросительно – может, у него какие-то идеи есть.

– Зовите кого-то из родных, – выдохнул он. – Уходит.

Значит, все совсем плохо.

Кивнула. Присмотрелась к его пациенту – и с удивлением опознала… барона Гилмора. Того самого, что обвинил меня в совращении его сына. Да… Стихии шутят…

Вышла. В коридоре поймала одного из водников и отдала распоряжение прислать баронета Гилмора:

– Найдите и проводите его в палату.

– Слушаюсь.

Пришло время отправляться к моим центрифугам.

Там уже бытовики ждали емкости с сывороткой, чтобы ее продублировать.

А принц Брэндон собственной персоной прибыл, чтобы повторить свой подвиг по очистке и дезинфекции центрифуги.

Хорошо, что кушеток, на которые мы все дружно рухнули после того, как со всем справились, поставили уже три.

– Тяжело так работать, – вздохнул Милфорд.

– И не говори, Эдвард, – насмешливо протянул наш ректор.

– Как Ричард? – спросили у меня.

– Без изменений, – ответила я незнакомому милорду, который называл сына императора по имени.

Он выдохнул. Покачал головой. И продолжил беседу уже спокойно. Даже шутливо.

– Вам в столичном университете очень… сложно. В военной академии все проще, на мой взгляд. Все ходят стройными рядами. От заката до забора.

Я улыбнулась. Вспомнила наши с Чуфи закаты. Вздохнула.

– Так говорит у нас один из кадетов, мастер Пауль Рэ. Он вообще выражается… своеобразно. Но смешно.

– Пауль Рэ Тигверд? Это брат Феликса?

– Совершенно верно, – просветил меня милорд, – есть еще третий сын – Рэм Рэ.

Хорошие ребята. Входят в одну из сильнейших боевых пятерок курса.

– Это прекрасно! Но все же хорошо, что они учатся не у меня, – потер ладонями лицо милорд Швангау. – Хоть этой головной боли нет.

– У тебя своей хватает, Раймон. То девиц обучать велели, то преподавательница четырнадцатилетнего мальчишку соблазнила. Что ни неделя, ты со своим филиалом дома терпимости в газетах.

– Эдвард! – зарычал ректор университета.