Империя Тигвердов. Счастливый рыжий закат

Но поверить в то, что все происходящее не дурной сон – не могла.

– Миледи… – Оказывается, служанка ко мне обращалась, а я ее и не слышала.

– Да.

– Может, вот это? – Служанка показывала мне вешалку с потрясающей красоты бледно-бирюзовым платьем.

– Не слишком ли… торжественно?

– Так ужин все-таки. И его милости будет приятно, можете мне поверить.

Кивнула – мне было все равно.

– Только давайте волосы подсушим и уложим.

– Я сама, – поморщилась. Не люблю, когда посторонний к волосам притрагивается.

Высушила волосы расческой – опять же новой и дорогой. Привычно закрутила простой узел на затылке – служанка подала мне шпильки. Пришла очередь платья.

– Вы – красавица! – восхищенно выдохнула девушка. – Как солнышко!

Я только грустно улыбнулась своему отражению в зеркале. Рыжеволосая девушка в богатом наряде, подчеркивающем все достоинства худощавой фигуры (надо же – даже грудь нашли), выглядела… симпатично. Только зеленые глаза… грустили. Бабушке бы точно понравилось – она всегда ворчала на меня за то, что я мало уделяю внимания своей внешности.

– Девочка должна быть де-воч-кой, – отчитывала она меня за синяки и ссадины, щедро смазывая их заживляющей мазью.

Бабушка вечно ворчала из-за того, что мы иногда дрались с Филом. Фил… Главный забияка нашей улицы. Мы и правда дрались, но… с ним было весело. Интересно, как он там сейчас?

Потом, когда я училась в университете, бабушка отчитывала уже за то, что не ухаживаю должным образом за своими волосами и руками, что мотаюсь в компании не только девочек, но и парней, по всей империи.

При этом она подкладывала мне лучшие кусочки, когда я приезжала к ней на каникулы, раз в неделю передавала мне корзинку с домашним вареньем, а еще зачитывала мои письма всей нашей улице вечерами.

– Я никогда не встречал человека, который бы так гордился своим ребенком, – сказал мне на похоронах бабушки Фил. Тот самый, драки с которым были неотъемлемой частью моего детства.

Вспомнила, как в тот момент меня обнял Генри.

Любимый. Жених… Как прижалась к нему – и смогла наконец заплакать.

Было это полгода назад.

* * *

Я спустилась вниз.

Милорд Швангау – а он уже был в столовой – поднялся при моем появлении.

– Добрый вечер, – как-то странно произнес он. – Вы прекрасны.

Я смутилась.

– Я признательна вам за все, что вы сделали, – пробормотала. – Только, наверное, не стоило…

– Признательны, – грустно повторил он. – Давайте ужинать?

Кивнула.