Пять/три

Как там говорил Потапыч: «В непогоду лучше обратно не соваться». Стало ясно, что сегодня Толик ужинает один.

Он слабо поел – аппетита не было. Каково это – быть маячником? Вот он сейчас здесь, один, «главный». И так изо дня в день, с призрачной миссией, со своими только мыслями – неоткуда другим поступить извне. Отшельничество. Смог бы он так? Потапыч-то уже пожил, на ледоколе вон служил, ещё где-то. Наверняка есть какая-то история. И каково вот так – закрыть всю свою историю здесь, на севере, и сжать её только лишь до крохотного огонька керосинки, когда там – такой мир?

Керосинка.

Толик раньше об этом и не подумал. Идти ли на обход?

Но долго его эта мысль не терзала. Он поднялся из-за стола, прибрался, надел свитер потеплее, а под него ещё кофту и футболку. Главное правило от холода – оденься, как капуста, и будет тебе тепло и счастье. Ботинки, куртка, шапка до ушей. Кто знает, сколько там нужно болтаться?

Толик заправил и зажёг керосиновую лампу – она ожила жёлтым пламенем. Пора.

Непогода немного улеглась.

Ветер уже не рвал и не дёргал воздух, как норовистая лошадь уздечку. Снег ещё летел, дорогу было плохо видно, но идти вполне можно. Потапыч ходил по этой стороне, вдоль моря. Толик не знал, что делать: шагать туда-сюда и ждать или призывать скитальца каким-то заклинанием и прочим шаманством. Поэтому он просто пошёл, стараясь держать керосинку повыше – чтоб была заметна.

Прошло больше часа, ничего не происходило. Ноги уже стали подмерзать, а вьюга снова разошлась – теперь ветер уже бил Толика в лицо ледяными иглами.

Тут ему показалось, что кто-то всё же идёт ему навстречу – медленно выходил из метели чей-то образ. Ещё несколько шагов – и он увидел девушку. Белое платье до пола, без рукавов, смуглая кожа, чёрные волосы. Она шагала неуверенно, чем-то потрясённая, но будто совсем не ощущая холода и ветра.

– Эй? – сердце Толика заколотилось. – Сюда, иди скорее, я помогу.

Теперь он видел её лицо – юное, запуганное, она чуть не плакала. Сделав ещё шаг, она споткнулась, но Толик успел её подхватить – она почти что лишилась чувств.

– Тише, тише. Теперь всё закончилось, всё будет хорошо, – стал бормотать он так же, как Потапыч.

Толик не знал, холодно ей или нет, но, поставив керосинку в снег, стащил с себя куртку и укрыл ею странницу. Она тут же зарылась в одежду чуть ли не с головой – видимо, всё же замёрзла. Девушка не говорила ни слова и покорно позволила Толику вести себя под руку до самого домика.