Амцилла держит слово. Final

Като вернулась к родителям, оставив ключ от квартиры Марка у соседей. Она ждала его звонка, появления, но ничего не происходило…

Она всё также ездила на работу, что-то изредка и нехотя писала. Через две недели он ей позвонил и задал один единственный вопрос, заплетающимся языком:

– Детка, зачем ключи оставила?

– Чтобы ты распорядился ими более разумно, – и она повесила трубку.

«По крайней мере, он жив и здорово пьян», – подумала она тогда она про себя, отгоняя безудержную фантазию, рисовавшую его теперешнюю жизнь.

Каждый раз, выходя с работы, она оглядывалась по сторонам в надежде увидеть его. Она судорожно проверяла почту, a через полгода все же решилась поменять номер телефона. Электронный ящик она оставила, из-за трусости и страха, что он не сможет написать, или она лишит себя надежды думать, что он может написать ей как-нибудь что-нибудь.

Лежа сегодня утром на полу рядом с Марком, она заново переживает весь этот бесчувственный год, когда ей казалось, что внутри что-то начинает умирать и уже находится на последнем издыхании.

Она снова с ним.

В ванной раздается шум воды. «Папа пошел просыпаться после вчерашнего, бедолага».

Като чувствует, что отлежала бок на полу и переворачивается, оказываясь спиной к Марку.

– Ты теперь всегда будешь от меня крутиться, – слышит она его сонный голос позади себя.

Она снова поворачивается к нему и сгибает руку в локте, подперев ей голову. Марк копирует ее позу и смотрит ей прямо в глаза.

– Так с чего это такая мода у тебя от меня отворачиваться?

«Сказала б я тебе, откуда, но люблю тебя, сволочь ты редкостная!» – шипит она про себя и потягивается вверх, легко опускаясь на спину.

Марк пододвигается и зависает над ней, широко расставив руки по обеим сторонам от ее головы.

– Ты злишься на меня, я знаю. Это нормально, детка.

– Марк, в наших отношениях нет ничего нормального. Тебя не было больше года…

Он не дает ей договорить и жадно целует ее.

– Я как-нибудь тебе всё расскажу, если ты захочешь услышать эти бредни.

Като высвобождается из его объятий и встает. Она открывает окно и вдыхает свежий прохладный утренний воздух.

– Марк, это сложно. Понимаешь?

Он садится, положив локти на колени и манерно свесив кисти рук.

– Прости меня, моя Като.