Амцилла держит слово. Final

Ты молниеносно весь стал частью меня…

– Как будто тебя всю подняли и высоко подбросили?

– Похоже.

– Как две части мозаики, идеально подходящие друг другу…

Като прижимается к нему, и Марк обнимает ее.

Следующие две недели проходят для них как во сне – Марк постоянно звонит ей, встречает после работы на своем черном Volvo и снимает квартиру недалеко. Все похоже на сказку, но что-то в нем ее тревожит, а открыто спросить она не смеет.

Наконец, ей на электронную почту приходит сообщение о получении визы.

Они бронируют гостиницу недалеко от станции Виктория.

Оба в восторге от Лондона, его улиц, двухэтажных красных автобусов, многонациональной толкучки, в которой каждый уважает других, красных телефонных будок, которыми уже никто не пользовался годами.

Всё это всплывает как из какой-то детской фантазии.

В первый день они направляются в музей Виктории и Альберта, потом в Музей Естествознания. Всё кружится и вертится у них перед глазами.

Като привозит с собой книгу Генри Мортона и то и дело зачитывает Марку отрывки о тех местах, мимо которых они проходят.

Она уговаривает его подняться на Монумент.

– «На трех сторонах его выбиты надписи-обращения, а четвертую украшает аллегорический барельеф. На нем изображена женская фигура, олицетворение лондонского Сити. В печали и тоске сидит она среди развалин города», – зачитывает она ему отрывок и смеется при виде Марка. Он смотрит наверх, припустив очки одной рукой.

– Туда поднимаются?

– Да, 311 ступеней и всего четыре с половиной фунта.

Погнали?

– Ты смеешься, да?

Като качает головой и волочет его наверх.

От бесконечной спирали, темного узкого прохода ему нехорошо, но и остановиться он не может. Поддерживая Като, которая легко взмывает вверх, ему кажется, что вся эта спиралевидная лестница похожа на ДНК.

«Мы поднимаемся мучительно и трудно, преодолевая каждую ступень. Какие-то даются нам легче остальных, мы можем перепрыгнуть через них, но на какие-то с трудом поднимаемся, переводя дыхание и ища опоры.

Всё так. Эволюция, собственное развитие, топающая впереди мечта с веснушками и зелеными горящими глазами», – Марк улыбается и облегченно вздыхает, увидев, наконец, впереди белый свет.

Узкая маленькая смотровая площадка, затянутая решеткой, поражает его открывающимся с нее видом – вот и собор Святого Павла и «Огурец» Фостера, а еще крыши, крыши, крыши, и солнце, и отблескивающая впереди Темза, и рядом улыбающаяся Като.