Амцилла держит слово. Final

В ушах звенит всё сильнее и сильнее, а перед глазами всё затягивает черная пелена.

«Как хорошо закрыть глаза. Просто закрыть и ни о чем не думать. Может, так умирают… да, наверное, я умираю, как это оказывается приятно, когда не надо смотреть, думать, переживать, любить… надо просто умереть», – это последнее, что проносится у нее в голове.

Она смутно помнит следующие несколько дней. То мама склоняется над ней, то папа дает ей что-то пить. Ей хочется только спать, и каждый раз, закрывая глаза, она хочет больше не просыпаться.

Она не знает, сколько прошло дней – два, три, четыре? Родители вызывают врачей, те ставят какой-то диагноз, что-то вроде нервного срыва или какого-то криза…

Като хочет только закрыть глаза и спать. Сны темные, тяжелые. В них никого и ничего нет.

Единственным более-менее сознательным поступком за эти дни становится звонок на работу. Като тогда удивляет, как спокойно она говорит, что заболела.

Она просыпается посередине ночи. В окно ярко светит луна, как направленный на сцену прожектор.

«Говорят, актерам не видно зала со сцены. Они полностью отдаются своей игре. Они живут там».

Като приподнимает под собой подушку и садится. Только тут она видит Марка. Он сидит на полу у ее ног, облокотившись руками на разобранный диван. Он весь в свете луны, такой грустный и одновременно счастливый. Он улыбается.

«Все-таки приснился мне».

Она молча тянет к нему руки, и он привстает и подползает к ней на корточках, пока, наконец, не хватает ее в свои объятия.

«Какая она вся вдруг сделалась маленькая! Зачем я причиняю ей столько боли, неприятностей. Почему не могу просто быть с ней рядом, или оставить ее насовсем? Я – самое жалкое существо на земле!» – думает он, прижимая ее всю к себе.

– Марк, мой родной Марк, я так скучаю, – снова и снова шепчет она ему.

Она боится лишний раз пошевельнуться, чтобы этот сон не растаял.

– Детка, прости меня за всё. Я не должен был тебе ничего говорить, но я не могу врать… тебе не могу.

– Ты будешь по мне скучать, если я умру?

Марк прижимает ее к себе еще сильнее и нежно касается губами ее головы, как будто хочет развеять эти ужасающие его мысли.

– Скажи мне, родной, ты будешь скучать? Хоть немножко?

– Като, девочка моя любимая, не смей даже говорить мне об этом! Я с ума схожу от этих твоих мыслей…

– Марк, снись мне как можно чаще, ладно?

– Обещаю, детка, только ты поправляйся. Теперь ложись, а я буду с тобой, обещаю.