Амцилла держит слово. Final

Завтра можно спать подольше. Мама что-нибудь вкусное приготовит». Она только сейчас понимает, какая она голодная. «Поесть по-нормальному так и не удалось из-за этого придурка».

«Вот поэтому я и не люблю корпоративы. Кто-нибудь да умудрится испортить настроение!».

В электричке она тут же засыпает, как будто проваливается в глубокую темную яму. Ей ничего не снится. К счастью или к сожалению? Голова отдыхает от мыслей и воспоминаний. Като просыпается, с трудом открывая глаза, и смотрит в окно, стараясь сориентироваться.

Она уже придумала зайти за тортом и цветами для мамы.

Подходя к дому, она понимает, что свободных рук у нее не осталось и нужно как-то набрать домофон. Папа должен быть дома, а если нет, тогда ей придется ставить что-то на асфальт и искать ключи.

«Как верблюд, как всегда. Ну, если никого дома нет!»

С трудом перехватив цветы и зажав торт между металлической входной дверью и собой, она набирает номер квартиры и слышит привычную, но сегодня почему-то чересчур громкую и неприятную мелодию.

– Да? – слышит она мамин голос, который кажется ей слегка рассерженным.

– Мамуль, какое счастье! Это я, открывай.

– ОЙ! Так рано.

Като с трудом тянет на себя тяжелую дверь и входит в подъезд. За ней с тяжелым грохотом захлопывается дверь, дыхнув ей вслед теплым рывком ветра.

В лифте она с удовольствием втягивает в себя сладкий аромат маленьких пестрых розочек, которые она купила для мамы, и улыбается им. Она обожает покупать подарки, а вот получать их она не очень любит.

«Может, это какой-то особый комплекс неполноценности? Если я не люблю получать подарки, может, я не хочу не от кого зависеть? А шут с ним со всем!».

На пороге входной двери ее уже ждет мама с плотно сжатыми губками, что всегда было признаком того, что папа себя плохо вел.

Елена Сергеевна перехватывает у нее торт и цветы. Като задорно чмокает ее в щеку и проходит в предбанник. Дверь в квартиру широко распахнута. Около двери на коврике, где они обычно разуваются, воинственно стоят белоснежные кроссовки с синей галочкой Nike.

Като выскальзывает из сапог и, не снимая плаща, медленно движется по коридору в направлении кухни, откуда доносится протяжной и варьирующий интонациями монолог папы – Рокфеллеры, Ротшильды, что-то о мировом правительстве и прочие сами собой разумеющиеся вещи. Потом она слышит голос Марка.

– Точно, так оно и есть.

Она перестает чувствовать под собой пол и упирается рукой о стену.