Предел скорости

– Она будто высовывала голову в окно всю дорогу, Стэн. – Нил прыснул, и папа бросил на него предупреждающий взгляд. На этом скупое приветствие от моей матери было окончено, и она зыркнула в сторону Такера.

– Тебе нечем заняться, Такер? – теперь она отбивала ритм другой ногой, скрестив руки на груди, украшенной кроваво-красными бусами.

– Есть, мэм, – он нарочно выделил последнее слово, зная, как это обращение ее взбесит. – Прямо сейчас, например, я приветствую свою подругу, которую не видел уже две недели.

Кстати, Сью, твои волосы сегодня просто прекрасны.

Я подавила смешок, глядя на него с благодарностью.

– Дурное воспитание – дурные манеры, чего я вообще ожидаю, – бросила мать, разворачиваясь и скрываясь в доме.

– Если что, звони, – Такер подмигнул мне, отступая в сторону своего дома. – Сэр, парни! – он кивнул мужчинам и исчез за забором из колючих кустарников.

– Добро пожаловать, Крапинка! – папа вымученно улыбнулся, ведя меня на эшафот материнской претенциозности.

Спустя пару часов мы сели ужинать, и, прежде чем я успела занять свое место, мама осмотрела мои руки так, словно мне все еще было восемь, и я копалась ими в саду за нашим домом.

– Что нового, маленькая Сью? – спросил Макс, передавая блюдо с запеканкой Нилу.

Прекрасно. Я надеялась, что хотя бы какую-то часть ужина мне удастся притворяться невидимой.

– Ну, вообще-то… эмм…

– Не мямли, Сьюзан! – ровным голосом проговорила мать, разрезая свой кусок говядины техничными движениями.

Готова поспорить, точно так же она мысленно препарировала мозг каждого своего собеседника, не заботясь о последствиях и чувстве такта. Бездушно, цинично, четко.

– Я сменила работу. – Звон посуды стал тише, но никто не решился раскрыть рта. Никто, кроме нее.

– Господь всемогущий, Сьюзан! – воскликнула мать, откладывая приборы и вытирая рот салфеткой. – Ты бросила магазин на плечи бедного Дилана? Ради всего святого!

Я почувствовала, как струны внутри меня натягиваются, готовые вот-вот лопнуть и угодить в ядовитый глаз этой женщины.

Медленно досчитала до пяти, а потом на одном дыхании произнесла:

– Если быть точной, это не я бросила магазин, это он бросил меня. Он и его единственный владелец.

На этот раз тишина воцарилась, казалось, даже за пределами дома. Папа посмотрел на меня глазами, полными сочувствия.

– Ох, милая, – вздохнул он, протягивая свою большую и теплую ладонь и накрывая ею мою дрожащую руку.