Обречённая

– Чуть поверни голову налево. Нет, слишком далеко.

Я поворачиваюсь вправо, но она качает головой и подходит.

Теплая ладонь легко касается щеки. Она выбирает нужное положение головы и отступает. Невесомо касается подбородка, обращая мое лицо еще больше к свету.

И вновь отклоняется.

– Вот. А теперь постарайся не шевелиться.

Она садится на табурет у мольберта, берет в руки карандаш и внимательно изучает меня, но при этом будто смотрит сквозь. Что видит она в моих чертах: линии, тени – знаки на бумаге?

Я не шевелюсь и даже дышать, кажется, забываю.

Голова кружится, и я каменею, будто под воздействием чар. И леденею внутри так, что уже, наверное, не оттаять.

15. Сэм

Ава – хорошая модель. Она послушно сидит без движения, обратив лицо к свету под лучшим углом.

И все же я не могу передать глаза так, как хочу. Совсем не могу прочесть их выражение.

Наконец я вздыхаю и открепляю блокнот от мольберта. Раздается шлепок, и Ава вздрагивает, глубоко вдыхает. Разминает плечи и бросает взгляд на часы.

Глаза округляются.

– Ты только взгляни на время! Срочно за работу!

Я смотрю ей за спину, где висят настенные часы, и тоже удивляюсь: пролетело два часа. Если погружаюсь в рисунок, перестаю замечать время.

– Прости, что заставила тебя так долго сидеть без движения, – извиняюсь я. – Надо было попросить перерыв.

Она пожимает плечами.

– Я и не заметила. Наверное, уснула с открытыми глазами. Плохо спала вчера.

– И я. Что-нибудь снилось?

– Вчера или сейчас?

– Сейчас.

Беглая улыбка.

– Не помню, – отвечает Ава, но я не верю. – Можно посмотреть?

– Пожалуй. Мне не нравится, как вышло.

Она подходит, смотрит на рисунок и открывает рот от изумления.

– Ничего себе! Да это же я!

Я перевожу взгляд с нарисованной Авы на живую и понимаю ее восторг. Я сохранила точность деталей, но вовсе не такой я хотела ее передать.

– Почему тебе не нравится?

– Сложно объяснить. Похоже на тебя, отражает внешне. Но внутренне не передает.

– Не понимаю. Мне кажется, вышло изумительно.

 – Она возвращается к книгам, вытаскивает листок бумаги и, помахав им, говорит: – Теперь я покажу тебе, что такое «не получилось».

Я беру рисунок.

Это мои глаза, но изображены по отдельности. Один смотрит направо, а другой, полускрытый ресницами, – вниз. Пропорции и впрямь «гуляют», и, в отличие от моих рисунков, реальность отображена лишь отдаленно, но выглядит интересно.

– Почему именно глаза?

Она пожимает плечами.

– Не знаю.