Конец света отменяется

Прямо на блюдечке преподносят тайник с оружием и для надежности такой же подарок дарят местным ментам. Если бы действительно замышляли устроить фейерверк на выборы, то мы об этом узнали бы в последнюю очередь. Здесь как раз наоборот. Они решили использовать это мероприятие, зная, что все силы распылены по избирательным участкам, блокпостам и караулам. Удобный момент для акции. Что стоит засветить небольшой склад, потом отправить туда ничего не подозревающих людей, которых федералы наверняка примут за боевиков, а после всего шарахнуть и накрыть одним махом?

– Так чего мы сопли жуем? – не понял Кот и огляделся, словно в надежде увидеть за каждым деревом боевика.

– Они ждут, когда подъедут машины комендатуры. Наверняка кто-то для верности сидит в Курчалое.

– Филин, это Стропа, – голос старшего лейтенанта заставил Антона посмотреть в ту сторону, где, по его мнению, тот укрылся.

– Слушаю, Филин, – ответил Антон.

– Вдоль дороги, в северном направлении, прошли трое с оружием.

– Началось, – выдохнул Антон.

Глава 4

Верона тыльными сторонами ладоней картинно откинула на плечи еще влажные после душа волосы, взяла из выдвижного ящика комода фен, воткнула вилку в розетку и посмотрела в висевшее на стене зеркало. За ее спиной на кровати изнывал от ожидания чеченец.

Он заметил, что она на него смотрит:

– Ты долго?

– Не волнуйся, скоро, – с этими словами Верона надавила указательным пальчиком на кнопку. Горячая струя воздуха ударила в висок, затеребила локоны, приятно щекоча кожу.

Слегка склонив голову набок, левой рукой она стала перебирать каштановые пряди.

Продолжая нервировать чеченца своей нерасторопностью, Верона мило улыбалась его отражению. В ответ он, все больше распаляясь, сверлил ее спину злым взглядом.

Между тем сушка волос была лишь поводом оттянуть время очередного соития. В другой раз она бы не раздумывая легла и в таком виде. Все равно спустя час снова под воду. Ей незачем было наводить марафет перед клиентами.

Замуж за них она не собиралась, собственный имидж был скорее во вред. Причина крылась в другом. Мысль о побеге полностью завладела ее разумом. Казалось, она уже ни о чем больше думать не в состоянии. С одной стороны, Верона была уверена, что, даже если ей удастся завладеть оружием, она не сможет стрелять в людей. Не потому, что жалко этого чеченца и остальную, обитающую в этих стенах, мразь. Попросту она страшно боялась тюрьмы.