Делай деньги!

Его ценность стабильна и непоколебима. Его нельзя поглотить. – В глазах господина Бента блеснул опасный огонек, и один глаз дернулся. – А все потому, что если копнуть глубже, то стоит он малую толику того самого вечного золота!

– Но это просто кусок металла. Если бы мы использовали яблоки вместо монет, то яблоки хотя бы можно было есть, – сказал Мокриц.

– Да, но яблоко можно съесть лишь однажды. А пенни – это в своем роде нескончаемое яблоко.

– Которое нельзя съесть. А из яблока можно вырастить дерево.

– И деньги можно использовать, чтобы получить больше денег.

– Да, но откуда получить больше золота? Алхимики разводят руками, гномы не отдают то, что есть у них, агатяне своим тоже не поделятся. Почему не перейти на серебряный стандарт? Так делают в Бангбангдуке.

– Конечно, делают, они же иностранцы, – сказал Бент. – Но серебро чернеет. Золото – единственный нетускнеющий металл. – И снова этот тик: золото явно вцепилось в него мертвой хваткой. – Вы уже достаточно насмотрелись, господин фон Липвиг?

– Даже немного слишком.

– Тогда следуйте за мной, я познакомлю вас с председателем.

Следуя за отрывисто шагавшим господином Бентом, Мокриц поднялся на два пролета мраморной лестницы и пошел за ним по коридору. Они остановились у двойных дверей темного дерева, и господин Бент постучал, и не один раз, а перестуком, похожим на условный знак. Потом он очень осторожно отворил дверь.

Просторный председательский кабинет был неброско обставлен дорогой мебелью.

Наличествовали в изобилии бронза и латунь. Не исключено, что последнее из дошедших до наших дней дерево исчезающей экзотической породы было срублено и пущено на председательский стол, таких размеров, что в нем можно было кого-нибудь похоронить. О таком столе можно было только мечтать. Он отливал темно-темно-зеленым и воплощал собой властность и неподкупность. Мокриц ни минуты не сомневался, что стол врал.

В латунном лотке для документов сидела крошечная собачонка, но только после слов Бента «Господин фон Липвиг, госпожа председатель» Мокриц понял, что за столом сидел кто-то еще.

Над столом едва виднелась голова миниатюрной престарелой седовласой дамы. На столе по обе стороны от нее сверкали стальным блеском в этой обители золота два заряженных арбалета на шарнирах. Дама только что сняла с рукояток свои худые ручонки.

– Ах, какое счастье, – защебетала она. – Я – госпожа Шик. Присаживайся, господин фон Липвиг.