Мор, ученик Смерти

– Альберт, – слова Изабель звучали, как щелканье бича, – еще один явился за завтраком.

Не произнося ни слова в ответ, мужчина медленно повернул голову и кивнул. Изабель вновь переключилась на Мора.

– Должна сказать, – съязвила она, – учитывая, что выбирать можно было из всего населения Плоского мира, отец мог найти кого-нибудь получше тебя. Тебе придется из кожи вон лезть, чтобы справиться со своими обязанностями.

Засим она стремительно покинула кухню, оглушительно хлопнув дверью.

– С какими такими обязанностями? – пробормотал Мор, ни к кому конкретно не обращаясь.

В помещении царила тишина, нарушаемая лишь шипением масла на сковороде и звуками рассыпающихся углей в расплавленном сердце печи. Мор обратил внимание на выбитые на дверце для топлива слова: «Маленький Молох (Части, комп. с неогранич. ответств.)».

Повар, кажется, не замечал его, так что Мор взял стул и уселся за белый выскобленный стол.

– Грибы? – осведомился старик, не оборачиваясь.

– Хм-м? Что?

– Я сказал, грибов хочешь?

– А-а.

Извини. Нет, спасибо, – ответил Мор.

– И правильно, молодой господин.

Повар оторвался от печи и направился к столу.

Даже значительно позднее, когда Мор уже пообвыкся на новом месте, при виде шагающего Альберта у него неизменно перехватывало дыхание. Слуга Смерти относился к разряду худых как палка красноносых стариков, у которых постоянно такой вид, словно они носят перчатки с обрезанными пальцами, – причем это впечатление сохраняется и в тех случаях, когда никаких перчаток нет, – а его перемещения сопровождались сложной последовательностью телодвижений.

Альберт наклонился вперед и принялся раскачивать левой рукой – сначала медленно, но постепенно размах и частота увеличивались, пока не перешли в дергающиеся взмахи. И наконец совершенно внезапно и приблизительно в тот момент, когда наблюдатель мог смело ожидать окончательного отрыва руки от плеча, волна движений распространилась по всему телу Альберта к его ногам. Очевидно, при этом создался мощный импульс. Альберта толкнуло вперед, как на скоростных ходулях. Сковородка повторяла весь этот сложный рисунок, следуя по изогнутой воздушной траектории, пока не замерла прямо над тарелкой Мора.

Альберт носил как раз тот тип очков (разделенных напополам полулунной линией), который создает особые удобства для смотрения на собеседника поверх линз.

– А закончить можно овсянкой, – проговорил Альберт и подмигнул.