Я Пилигрим

Их убила не падающая каменная стена или пожар, а эта чертова попытка спасти кого-то еще. Вот в чем причина моей ярости. Где здесь справедливость? – Он перевел дыхание и тихо заключил: – У меня пропала уверенность, что я хочу и дальше жить в таком мире.

Зная, что Брэдли посещал эпицентр взрыва не один раз, я представил себе, как он стоит на снегу в сумерках – крошечная фигурка на многих акрах пустоты, где некогда возвышались башни-близнецы, – и пытается найти в себе душевные силы, чтобы жить дальше.

К счастью, Марси была рядом с ним. Он рассказал, что они держались за руки, когда он поведал ей о своем отчаянии.

– И что ты собираешься с этим делать? – поинтересовалась она как бы невзначай.

Он взглянул на жену в замешательстве, не понимая, что она имеет в виду.

– Да, Бен, я тебя поняла, тебе не нравится жить в таком мире, – сказала Марси. – Ладно. Но как говорят в таких случаях: ты намерен проклинать тьму или зажечь свечу? Позволь мне задать свой вопрос еще раз: что ты собираешься с этим делать?

Такой была Марси: в ее характере появилась жесткость и она не желала больше отступать ни на дюйм.

– Жена была права, конечно, – продолжал Бен. – И по пути к дому мы говорили о том, как жить дальше.

Проведя в больнице столько времени, я не имел возможности следить за тем, как продвигается расследование катастрофы одиннадцатого сентября.

И пока мы шли домой, Марси рассказала мне обо всем, что знала сама: как семья бен Ладена была впоследствии тайно вывезена из США; что пятнадцать из девятнадцати угонщиков самолетов были саудовцами; что большинство преступников жило в Америке с просроченными визами, а некоторые из них учились водить самолеты, не проявляя при этом большого интереса, как их сажать на землю.

Стало ясно, что хотя угонщики совершили множество ошибок, они все-таки сработали лучше нас.

Вряд ли можно сомневаться в правильности такого вывода. Доказательство этого – три тысячи погибших на контролируемой мною территории. К тому времени как мы добрались до Гринвич-Виллидж, я понял, что моя идея обретает ясные очертания.

Я обдумывал ее всю ночь, а на следующий день – это был понедельник – отправился в Нью-Йоркский университет и, образно выражаясь, зажег свою свечу.