Я Пилигрим

Именно пресловутый блат: связи, влияние, паутина давних знакомств и протекций, история рода – правит арабским миром в отсутствие демократии и эффективной бюрократической системы. Тому, у кого есть блат, открыты все двери, даже во дворцы. Перед тем же, у кого его нет, эти двери никогда не распахнутся.

Подросток не задумывался об этом раньше, но теперь понимал, что все члены его семьи, включая любимого дедушку, – люди скромные, не имеющие связей. Для них добиваться освобождения человека, объявленного врагом правящей саудовской династии, было… ну все равно что идти с ножом против атомной бомбы.

Ближе к рассвету, когда после долгого семейного совета, на котором присутствовали его дяди, двоюродные братья и дедушка, им так и не удалось сделать ни одного по-настоящему важного телефонного звонка, наш парнишка понял, что был прав: шансов добиться успеха почти нет. Однако это вовсе не означало, что родные зоолога сдались: в течение следующих пяти месяцев члены семьи, которые едва держались на ногах от ужасных переживаний, упорно пытались проникнуть внутрь саудовского гулага и разыскать человека, пропавшего в его лабиринте.

И каков был результат всех этих титанических усилий? Полное отсутствие информации и какой-либо помощи со стороны властей и, конечно же, абсолютный запрет контактов с пропавшим зоологом. Подобно жертвам одиннадцатого сентября, он просто однажды утром ушел на работу и не вернулся.

Человек пропал в сюрреалистическом лабиринте среди живых мертвецов, заточенных в сотни переполненных тюремных камер.

Первые отдают себя на волю судьбы или Аллаха и просто ставят подпись на этой проклятой бумажке. Вторые видят единственный выход в том, чтобы подмахнуть этот документ, дабы потом, представ перед судьей, отказаться от признательных показаний и объявить о своей невиновности.

Именно такую стратегию выбрал наш зоолог. Местная юридическая система, однако, выработала эффективный способ борьбы с такими умниками: заключенного просто возвращали в полицию, где он объяснял, почему изменил свою точку зрения. Слишком тягостно вдаваться в подробности методов «усиленного воздействия», применяемого в подобных случаях. Достаточно сказать, что никто, представ перед судьей, не отказался от своих показаний вторично.