Пастушья корона

Она покормила коз, которые с подозрением уставились на неё своими глазами-щёлочками и проводили её взглядом, когда матушка перешла к курам. Куры всегда принимались толкаться и драться из-за еды, но сегодня суетиться не стали. Они смотрели на старую ведьму так, будто её и не было.

Накормив скотину и птицу, матушка сходила в кладовку и вернулась с охапкой ивовых прутьев. Устроившись возле дома, она принялась за работу, тщательно вплетая каждый гибкий прут точно туда, куда нужно. Когда труд был завершён и матушка осталась довольна, она пристроила то, что получилось, под лестницей – чтобы те, кто умеет смотреть, сразу увидели.

Прибрав оставшиеся прутья назад в кладовку, она снова вышла из дому. В одной руке у неё был небольшой белый мешочек, в другой извивалась алая лента. Матушка взглянула на небо. Время близилось.

Она быстро зашагала через лес, и Эй побежала за ней, подстёгиваемая чисто кошачьим любопытством – все кошки невероятно любопытны до тех пор, пока не израсходуют хотя бы восемь жизней.

Она знала свой лес. Каждую корягу. Каждый сук. Каждое создание в нём. Знала так хорошо, как может знать только ведьма. Принюхавшись и убедившись, что рядом нет никого, кроме Эй, матушка открыла мешок, достала оттуда кусок мыла и разделась.

Она вымылась в ручье чисто-начисто, вытерлась и завернулась в плащ на голое тело. Так она и вернулась в домик, где ещё раз накормила кошку, погладила её по голове и поднялась по скрипучей лестнице в спальню, напевая себе под нос старую погребальную песнь.

Там Эсмеральда Ветровоск расчесала свои длинные седые волосы и заново собрала их в обычный узел на затылке, заколов целой армией шпилек. Потом надела своё лучшее ведьмовское платье и наименее штопанную пару панталон. Открыла крохотное окошко, чтобы впустить свежий вечерний воздух, и аккуратно положила две монетки по одному пенни на столик у кровати, рядом со шляпой, украшенной неиспользованными булавками.

И наконец, прежде чем лечь в кровать, она взяла старую картонку, которую надписала когда-то давным-давно.

Чуть позже Эй запрыгнула на постель и поняла, что происходит нечто необычное. Заухала сова. Залаяла лиса где-то в ночи.

А потом осталась только кошка по имени Эй. Одна.

Но если только кошки могут улыбаться, она улыбалась.

Это была необычная ночь. Совы ухали, почти не умолкая.