Платье цвета полуночи

 – С этими словами Амбер исчезла в дыре проворно, словно змейка, – так когда-то умела и Тиффани.

Зачем Амбер сюда вернулась? – недоумевала Тиффани. Она же сама отвела девушку на ферму Боленов, где ей ничего не угрожало. Зачем она поднялась в Меловые холмы, к кургану? И как ей вообще удалось вспомнить дорогу?

– Прелюбопытный она ребёнок, – раздался голос, и из-под листка высунулся Жаб[21 - Жаба звали просто Жаб; он примкнул к клану Фиглей несколько лет назад и нашёл, что жизнь в кургане куда предпочтительнее его прежнего существования в виде адвоката или, точнее, адвоката, который вздумал умничать в присутствии феи-крёстной.

Кельда несколько раз предлагала расколдовать его, но тот всегда отказывался. Сами Фигли считали его мозговым центром всей честной компании, поскольку Жаб знал слова длиннее его самого.]. – Ты, никак, чем-то взволнована?

– Старый барон умер, – объяснила Тиффани.

– Ну, этого следовало ожидать. Да здравствует барон, – откликнулся Жаб.

– Он не может здравствовать, он умер.

– Нет, именно так полагается говорить, – проквакал Жаб. – Когда король умирает, нужно тотчас же возвестить миру, что уже есть следующий. Это важно. Интересно, каким окажется новый барон. Явор Заядло уверяет, будто он – размазня и хлюпик, недостойный лизать тебе башмаки. И что он подло тебя бросил.

Как бы там ни сложились обстоятельства в прошлом, Тиффани не желала слышать ничего подобного.

– Облизывать мне башмаки или что другое я никому не позволю, спасибочки.

Как бы то ни было, – добавила ведьма, – он ведь не их барон, верно? Фигли гордятся тем, что у них нет господина.

– Совершенно справедливое утверждение, – торжественно подтвердил Жаб. – Но не следует забывать и о том, что Фигли также гордятся своей способностью надираться в стельку по любому поводу, а это, в свою очередь, влечёт за собою некоторую переменчивость взглядов. Барон же со всей определённостью считает себя, de facto, владельцем всех окрестных земель.

И это его притязание имеет юридическую силу. Хотя с сожалением констатирую, что о себе сказать того же не могу: сила, в частности юридическая, более не пребывает со мною. Но так вот, возвращаясь к девочке, с ней всё не так просто. Ты разве не заметила?

«Чего такого я не заметила? – лихорадочно думала Тиффани. – Что я должна была заметить? Амбер ещё совсем ребёнок[22 - То есть, с точки зрения Тиффани, на пару лет младше самой Тиффани.