Вещие сестрички

Отправляемся на охоту. И ты с нами.

– Но милорд, я не умею ездить верхом!

Впервые за утро герцог улыбнулся.

– Точно! Дадим тебе лошадь, на которой невозможно ездить. Ха. Ха.

Он посмотрел на свои повязки. «А потом пошлю за оружейником. Пусть даст мне напильник».

* * *

Прошел год. Дни терпеливо сменяли друг друга. По правде говоря, в самом начале мультивселенной они пытались протиснуться все разом, но ничего не получалось.

Томджон сидел под шатким столом Хьюэла и наблюдал, как отец расхаживает туда-сюда между фургонами, размахивает рукой и что-то говорит.

– Ладно, – рассуждал он, – как насчет «Невесты короля»?

– Уже играли, в прошлом году, – раздался голос Хьюэла.

– Хорошо. Тогда покажем им «Малло, тирана Клатча», – решил Витоллер. Его гортань тут же перестроилась, и голос превратился в рокот, что мог сотрясать стекла на другой стороне городской площади. – В крови же к вам явился я и по праву крови, никому не одолеть эти стены крови…

– И его играли, в позапрошлом, – спокойно сообщил Хьюэл.

– Моими королями они еще не наелись, – заявил Витоллер. – Дорогой мой, люди приходят в театр не за смехом, они приходят за Опытом, Уроком, Чудом…

– Как раз таки за смехом, – бесцветным голосом возразил Хьюэл. – Взгляни.

Раздался шелест бумаги, а потом скрип прутьев, когда Витоллер присел на бутафорскую корзину.

– «Сыновья-волшебники, или Развлеки себя сам», – прочел импресарио.

Хьюэл вытянул ноги под столом, наткнулся на Томджона и за ухо вытащил мальчишку из укрытия.

– Что это? – переспросил Витоллер. – Колдуны? Демоны? Бесы? Торговцы?

– Лично мне больше всего нравится четвертая сцена второго акта, – сообщил Хьюэл, отправляя Томджона к коробкам с реквизитом. – Где комик моет посуду вместе с двумя служанками.

– А какие-нибудь сцены смерти есть? – с надеждой спросил Витоллер.

– Не-ет. Но могу прочесть юмористический монолог из третьего акта.

– Юмористический монолог!

– Ладно, там в последнем акте можно вставить что-нибудь серьезное, – поспешно прибавил Хьюэл. – Сегодня набросаю, без проблем.

– И непременно сделай, чтобы кто-нибудь кого-нибудь заколол, – велел импресарио, поднимаясь на ноги. – Подлое убийство всегда идет на ура.

И ушел, чтобы поторопить рабочих с установкой сцены.

Хьюэл вздохнул и взялся за перо.