Последний континент

Это время уходит на то, чтобы наконец примчались вечно занятые причинно-следственные законы и изобразили все так, будто невозможное было невозможным с самого начала. Использование Гекса позволило значительно ускорить процесс. Чуточку изменил параметры – почти тут же получил результат. И так далее. Теперь Думминг восстанавливал целые абзацы за один-два часа.

– Ага, это как у циркачей, – заметил Чудакулли в ответ на его объяснение. – Главное – выдернуть скатерть до того, как чашки сообразят, что им полагалось бы упасть и разбиться.

– Именно так, аркканцлер, – поморщившись, кивнул Думминг. – Отличное сравнение.

Тогда-то и началась вся эта суета с книгой под названием «Как Эффективно Вдохновлять Коллектив, Эффективно Управлять Им И Эффективно Заботиться О Нем, А Также Добиваться Эффективных Результатов За Эффективно Короткое Время». Когда эту книгу напишут и в каком мире ее опубликуют, Думминг понятия не имел. Ясно было одно: она будет пользоваться бешеной популярностью, поскольку даже при случайном зондировании Б-пространства очень часто попадались ее фрагменты.

Так или иначе, эти фрагменты как раз оказались на столе Думминга, когда явился Чудакулли и принялся повсюду совать свой нос.

К несчастью, Чудакулли, подобно многим людям, органически не способным преуспеть в каком-либо деле, считал себя особым докой во всем и вся. Что же касается конкретно управления людьми, то в данной области Чудакулли преуспел ровно настолько же, насколько царь Ирод преуспел в строительстве детских площадок.

Его подход к менеджменту можно было представить в виде простой бизнес-схемы. В верхней части изображался кружок с надписью «Я, который отдает приказы», и от него тянулась линия вниз к большому кругу под названием «Все остальные».

И до недавних пор эта схема срабатывала. Да, Чудакулли был невозможным управленцем, но управлять Незримым Университетом было так же невозможно, поэтому все складывалось как нельзя лучше.

И все шло бы своим чередом, не приди аркканцлеру в голову заняться разработкой карьерных планов и, что еще хуже, уточнением функциональных обязанностей.

– Нет, вы представляете, он меня вызвал и спросил, чем именно я занимаюсь! – недоумевал профессор современного руносложения. – Слыханное ли дело? Что это еще за вопросы? Мы в Университете или где?

– А меня он спросил, нет ли у меня проблем на личном фронте, – пожаловался главный философ.