Последний континент

Чудакулли обвел взглядом лица волшебников.

– Но кто-то же должен знать его имя! Силы небесные, столько лет проработать бок о бок и не знать имени своего коллеги? И это называется «коллектив»? – Чудакулли остановил испытующий взгляд на выбранной жертве. – Декан?

– Гм-м, аркканцлер, он уже довольно долго как… примат, – отозвался декан. – Большинство тех, кто работал с ним, скончались. Отправились на Большую Небесную Пирушку, так сказать. В те времена в Университете уровень карьерности был очень и очень высок[7 - Как уже сообщалось ранее, наиболее популярный способ сделать себе волшебную карьеру – это ускорить отбытие на небеса тех, кто стоит выше вас по званию.

Впрочем, времена меняются, меняются и методы. В Незримом Университете они изменились после нескольких неудачных попыток сместить Наверна Чудакулли, одна из которых закончилась для очередного карьериста двухнедельной глухотой. Чудакулли свято следовал принципу «хорошего человека должно быть много, а вот хорошего места много не бывает». ].

– Возможно, но какие-то сведения о нем должны были сохраниться.

Все разом вспомнили о бумажных горах и утесах, составляющих документацию Университета.

– Архивариус так их и не нашел, – сообщил профессор современного руносложения.

– А кто у нас архивариус?

– Библиотекарь.

– Но хотя бы в Книге Выпускников за свой год он должен числиться!

– Весьма забавно, – отозвался декан, – однако со всеми до единого экземплярами Книги Выпускников за тот год произошли необъяснимые несчастные случаи.

От внимания Чудакулли не укрылась подчеркнуто деревянная интонация, с которой декан произнес эту фразу.

– И какого рода несчастные случаи? Постой, попробую догадаться. Из каждого экземпляра оказалась вырванной одна конкретная страница, оставившая после себя лишь слабый банановый аромат.

– Точно в яблочко, аркканцлер.

Чудакулли поскреб подбородок.

– Начинает прослеживаться закономерность.

– Любые попытки выяснить его имя всегда заходили в тупик, – сообщил главный философ.

 – Он опасается, что мы попытаемся опять превратить его в человека. – Главный философ многозначительно глянул на декана, лицо которого приняло оскорбленное выражение. – Некоторые высказывались в том духе, что примат в качестве библиотекаря – вещь для Университета абсолютно неуместная.

– Я просто выражал мнение, согласно которому это идет вразрез с многовековыми университетскими традициями… – начал было декан.