Последний континент

 – А как поживает наш общий друг библиотекарь, господин Тупс? Ему здесь, кажется, неплохо?

– Думаю, аркканцлер, вам лучше знать, – пожал плечами Думминг. – Вы уже больше получаса на нем сидите.

Чудакулли опустил глаза на шезлонг, кое-где покрытый рыжим мехом.

– Так это?..

– Да, аркканцлер.

– А я думал, это наш географ с собой принес.

– Купил в специальной лавке, специализирующейся на шезлонгах с подбитыми черной кожей ножками?

Чудакулли снова посмотрел вниз.

– Так мне, думаешь, лучше встать?

– Как знать, он ведь теперь шезлонг.

И процесс сидения на себе должен воспринимать как совершенно естественный.

– Нужно срочно найти лекарство, Тупс. Это переходит все границы…

– Господа-а-а-а, эге-е-ей!

В окно ванной лезло некое видение в розовых тонах. Тона были достаточно мирными, но само видение сделало бы честь даже самым хаотичным галлюциногенам.

Теоретически для дамы определенного возраста не существует достойного способа пролезть в окно. Тем не менее розовая дама очень пыталась таковой способ изобрести.

И следует признать, она перемещалась в пространстве с чем-то большим, чем так называемое достоинство, которое бесплатным приложением идет ко всяким королям и епископам, – о нет, эта особа передвигалась с веской респектабельностью домашнего сталелитейного разлива. Однако момент, когда часть ее лодыжки могла быть увиденной всеми, неминуемо приближался, и дама, пытаясь предотвратить сие ужасное событие, неловко замерла на подоконнике.

Главный философ закашлялся.

Рука его невольно взлетела к шее, как будто стремясь поправить несуществующий галстук.

– А-а! – узнал Чудакулли. – Бесценная госпожа Герпес. Эй, кто-нибудь, пойдите и помогите ей, Тупс.

– Я схожу, – вызвался главный философ всего лишь чуть-чуть быстрее, чем сам того желал[12 - Однажды, проходя мимо комнат университетской домоправительницы, главный философ увидел в приоткрытую дверь безголовый и безрукий манекен, на который госпожа Герпес примеряла собственноручно пошитые платья. После этого главному философу пришлось прилечь на часок-другой, и с тех пор его отношение к госпоже Герпес стало особенным.

].

Университетская домоправительница повернула голову в сторону ванной комнаты и произнесла несколько слов, обращаясь к кому-то невидимому по ту сторону окна. Когда же она вновь повернулась к пляжу, выражение лица под кодовым названием «ору-на-подчиненных» мгновенно сменилось другим, гораздо более ласковым и называющимся «слушаю-господин-волшебник».