Вещие сестрички

– Ну?

– Только я отошла от сундука, как подкрался какой-то мужчина и ущипнул меня… сзади… – Лицо Маграт полыхало палитрой густо-малиновых оттенков. Ладошка ее прилипла к губам.

– А потом? – уточнила матушка.

– Вот, а потом… потом…

– Не тяни.

– Он сказал мне кое-что…

– Что именно?

– Сказал, дескать, привет, цыпочка, ты сегодня вечерком не занята?

Матушка погрузилась в сосредоточенное раздумье.

– Скажи, тетушка Вемпер, она тебя на люди, наверное, не часто выводила?

– Ты же знаешь, у нее ноги очень болели, – ответила Маграт.

– Но повивальное дело вы с ней проходили?

– Вообще-то да, а что? У меня это хорошо получалось.

– Тут такие штуки… – Матушка с трудом подбирала слова, боясь сделать неверный шаг на зыбкой, малознакомой ей почве. – Неужто она ни разу не обмолвилась, что происходит до?

– До чего?

– Ну… – произнесла матушка голосом, в котором звучало отчаяние. – Про роль мужчины… ничего не рассказывала?

Глаза Маграт округлились от ужаса.

– Про роль мужчины?!

За свою долгую жизнь матушка Ветровоск не раз бралась за самые безнадежные дела. И заставить ее отступиться было нелегко. Но на сей раз она вынуждена была спасовать.

– Наверное, правильнее всего будет попросить нянюшку Ягг, чтобы она потолковала с тобой накоротке. И тянуть с этим не стоит. Чем раньше это произойдет, тем лучше…

Вдруг из окна, расположенного над их головами, вырвался залп дикого хохота, сопровождаемый звоном сдвигаемых кружек.

Высокий голос, едва не надрываясь, затянул последнюю строчку припева:

– …Жирафу, если встанешь на стол, вот только с ежиком…

Дослушать припев до конца матушка не пожелала.

– Но сегодня ее лучше не тревожить, – закончила она.

Бродячая труппа снялась с места за несколько часов до захода солнца. Четыре фургона, шатающиеся из стороны в сторону, виднелись на дороге, что вела из Ланкра в направлении равнины Сто, где лепились друг к другу большие города. Согласно уставу города, все шуты, скоморохи, фокусники, шарлатаны и прочие вероятные правонарушители должны были выйти за ворота Ланкра до наступления темноты.

Правило это, в сущности, было вполне безобидным, поскольку стен, в общепринятом понимании, вокруг города не существовало и мало кто высказывал негодование в случае, если после захода солнца кое-кто из бродяг, не поднимая шума, просачивался обратно. Требовалось лишь воздать должное заведенным порядкам.