Мои убийственные каникулы

Видеть такое ни к чему женщине, поливающей цветочки и стукающейся лбом о дверь.

– Лучше скажите, что незамедлительно покинули дом. Вдруг там оставался убийца?

– Нет. – Она морщит носик. – Мы не спешили уйти.

«Мы», значит… Я хмыкаю – при приступе изжоги лучше не пытаться разглагольствовать. Есть у меня этот изъян – изжога, причина дурного нрава. Или наоборот.

– Вы с мужем?

– Мы с братом.

Куда подевалась изжога? Этот прихотливый недуг накатывает и отступает, как волны в море.

– Так вы здесь с братом.

 – Мне хочется услышать подтверждение, и я глушу облегчение кряхтением.

Она серьезно кивает.

– Личность нашедшего тело – информация первостепенной важности. Она должна фигурировать в деле.

Я отчаянно борюсь с желанием улыбнуться. Не иначе у меня нелады с головой.

– Мы не называем это «делом», Дюймовочка.

Она наклоняет голову набок – признак любопытства.

– Как же вы это называете?

– Старомодно и скучно: «заметки». Сама работа обещает быть такой же: скучной и скоротечной.

Начать и кончить. Чувак подглядывал за компанией девчонок и был изобличен. Папаша психанул. Препирательства, перерастающие в рукопашную, приводят к смертельному исходу чаще, чем принято думать. Либо один уступает и жаждет мести, либо другой не желает давать спуску. Так и здесь.

– Вас наняла Лайза Стенли, сестра Оскара?

– Технически – да, но я оказываю услугу ее бойфренду.

– Вы с ней беседовали? Она говорила вам об обстоятельствах вокруг версии со смотровыми глазка?ми?

Я презрительно фыркаю.

– Так вы – сыщица-любительница? Насмотрелись сенсационных документалок на Нетфликсе и возомнили себя почетным бойцом сил правопорядка?

– Вообще-то я предпочитаю подкасты…

Теперь мой стон слышит вся улица.

– …но это не важно. Мне всегда нравилось все раскладывать по полочкам. Например, я вижу на вашей рубашке ниточку, и у меня руки чешутся ее оторвать. – Она манит меня к себе, и я подчиняюсь, подпускаю ее к ниточке, а на самом деле позволяю ей меня трогать. – Зачем две дырки, если целью было снимать постояльцев на камеру? Хватило бы одной.

Нет, в какой-то момент некто подглядывал собственными глазами. Но это никак не мог быть Оскар Стенли: он просто не поместился бы в такой тесноте.

– А как насчет сначала просверлить дырки и только потом сообразить, что просчитался и не поместится? – Она кусает губу и молча ждет продолжения. – У поведения человека не всегда есть логика или причина. Люди сплошь и рядом совершают ошибки.