Гувернантка для герцога

Алекс сменила игривое направление трубы, перенацелив ее на цветник в центре площади. Господи, теперь она могла видеть каждую желто-зеленую травинку, вылезавшую из почвы на газоне!

У нее за спиной звякнул бокал. Вздрогнув, Алекс отшатнулась от телескопа. От резкого движения телескоп крутануло на вращающейся подставке – труба чуть не сбила стоявшую рядом вазу. Алекс успела вовремя поймать ее в воздухе, продемонстрировав тем самым профессиональную хватку.

«Почему бы и нет, я здесь для того, чтобы предложить свое умение обращаться со сложными, дорогими механизмами».

– Простите, я не расслышал ваше имя: мисс?..

Ее язык словно завязали морским узлом.

– Маунтбаттен, – все-таки сумела произнести она. – Александра Маунтбаттен.

Склонив голову набок, он испытующе смотрел на нее.

У нее замерло сердце в предвкушении.

Александра не ожидала, конечно, что он тут же признается ей в любви. Нет, самое большее будет: «Мы не встречались раньше?» Или: «Ах да! Мы встречались у Хэтчарда, верно?»

– Мисс Маунтбаттен, мне исключительно приятно познакомиться с вами.

О, он не помнит об их встрече!

Вот и чудесно, сказала себе Алекс. Если бы он запомнил ее, в его памяти она осталась бы неуклюжей, нелепой любительницей чтения, которая не заслуживает внимания. А теперь это вообще подарок судьбы – можно не тратить время на мечтания о нем, не испытывать душевной боли.

Тем не менее разум отказывал ей, когда она думала об этом человеке. Алекс все же чувствовала себя уязвленной, совсем, правда, немного.

Он убрал с чайного столика канделябр с оплывшими свечами и два пустых бокала для бренди, сдернул с рога забытый чулок и после короткого раздумья, куда бы его надежнее спрятать, скомкал и сунул за подушку.

– Я и правда должна идти, – сказала Алекс. – Мне кажется, я отвлекла вас от чего-то важного…

– Ни от чего вы меня не отвлекли. Во всяком случае, ни от чего серьезного. – Он похлопал по спинке кресла.

Алекс беспомощно посмотрела на предложенное кресло. Чейз сел на кушетку напротив. И утонул в ней. Это дало Алекс повод представить, как обивка на кушетке вытягивалась и принимала форму тел тех, кто встречался на ней в жарких объятиях.

Он нанес последний курьезный удар по приличиям, когда растопыренной пятерней стал приглаживать свои растрепанные каштановые волосы.

– У меня есть двое, за которыми нужен глаз да глаз.