Гиблое место

– Когда я вернусь, давай съездим вдвоем туда, где тепло, – сказала Маура. – Просто на выходные. – Она беспечно усмехнулась. – Черт, давай забудем обо всем и закатимся куда-нибудь на целый месяц!

Ответом было молчание.

– Или я слишком многого требую? – осторожно спросила она.

Дэниел устало вздохнул:

– Мир все равно напомнит о себе. И рано или поздно нам придется туда вернуться.

– Но нас ведь никто не заставляет.

Взгляд, которым он посмотрел на нее, был полон грусти.

– Ты ведь сама в это не веришь, Маура.

 – Теперь он переключил внимание на дорогу. – Как и я.

«Он прав, мы оба верим в эту чертову ответственность, – подумала она. – Я каждый божий день езжу на работу, в срок плачу налоги и вообще выполняю все то, что велит мне общество. Я могу сколько угодно распинаться о том, как это здорово – сбежать вместе с ним, выкинуть еще что-нибудь сумасбродное, но я-то знаю, что у меня не хватит смелости. И Дэниелу тоже».

Он притормозил перед залом вылета. С минуту оба сидели молча, не глядя друг на друга.

Маура отвернулась к окну и принялась рассматривать других пассажиров, выстроившихся в очередь на регистрацию при въезде; все они укутались в дождевики – ни дать ни взять похоронная процессия хмурым ноябрьским утром. Очень не хотелось выходить из теплого салона машины и присоединяться к этой унылой толпе. «А что, если я не полечу, а попрошу его отвезти меня домой? – мелькнула мысль. – Может, поговорив обо всем начистоту еще пару часов, мы найдем выход из тупика?»

В стекло постучали – на них смотрел полицейский из охраны аэропорта.

– Здесь только высаживают, – рявкнул он. – Проезжайте.

Дэниел опустил боковое стекло.

– Я подвез ее к рейсу.

– Ну так поторапливайтесь, не до вечера же тут сидеть.

– Я выгружу твой багаж, – предложил Дэниел и вышел из машины.

Они стояли на тротуаре молча, поеживаясь от холода, среди какофонии звуков – рычания автобусов, воя клаксонов. «Если бы он был моим мужем, мы бы сейчас поцеловались на прощание», – подумала Маура.

Но они давно приучились избегать любых проявлений чувств на публике, и, хотя на Дэниеле сейчас нет белого клерикального воротничка, даже простое дружеское объятие было бы слишком рискованным.

– Я ведь не обязана ехать на эту конференцию, – сказала она. – Мы могли бы побыть вместе целую неделю!

Он вздохнул:

– Ты же знаешь, Маура, я не смогу отлучиться на целую неделю.

– А когда сможешь?

– Мне нужно время, чтобы подготовиться.