Грешница

Треск костей, взорвавший тишину часовни.

– Прямо-таки избиение младенцев, – проговорила Риццоли. – У нее не было шанса выжить.

Маура повернулась к секционному столу, на котором лежала Камилла Маджинес, все еще в своих пропитанных кровью одеждах:

– Давайте разденем ее.

Йошима, в перчатках и халате, уже был наготове. Пока детективы изучали снимки, он бесшумно, словно призрак, выкладывал на лоток инструменты, устанавливал свет и готовил контейнеры для образцов. Мауре даже не нужно было ничего говорить, он читал ее мысли по глазам.

Первым делом сняли черные кожаные туфли, уродливые и практичные. После этого немного поколебались, разглядывая многослойную одежду и готовясь к весьма необычной процедуре разоблачения монахини.

– Сначала нужно снять гимп, – сказала Маура.

– Что это? – поинтересовался Фрост.

– Что-то вроде пелерины. Только я не вижу застежек спереди. И на рентгеновских снимках не просматривалось никаких молний. Давайте повернем ее на бок, чтобы я смогла осмотреть спину.

Тело, уже застывшее в посмертном окоченении, было легким, как детское. Они перевернули его, и Маура разъединила края пелерины.

– Липучка, – сказала она.

Фрост изумленно хмыкнул:

– Да ладно!

– Средневековье с налетом современности. – Маура сняла пелерину, свернула ее и положила на пластиковый поднос.

– Полное крушение иллюзий. Монашки в одежде на липучках.

– Ты хочешь, чтобы они оставались в Средневековье? – удивилась Риццоли.

– Просто мне казалось, что они чтут традиции.

– Мне очень жаль разочаровывать вас, детектив Фрост, – сказала Маура, снимая распятие. – Но сегодня многие монастыри имеют свои сайты в Интернете.

– О боже. Монашки в Интернете! Мой разум отказывается это воспринимать.

– Похоже, следующим снимается наплечник, – продолжила Маура, указывая на накидку без рукавов, ниспадающую с плеч до пят.

Она осторожно сняла накидку через голову жертвы. Ткань, пропитанная кровью, была жесткой. Маура выложила наплечник на отдельный пластиковый поднос и следом за ним – кожаный пояс.

Последний слой шерстяной одежды – черная туника, которая свободно болталась на изящной фигуре Камиллы. Ее последний барьер благопристойности.

За долгие годы работы в морге Маура никогда еще не испытывала такого сильного нежелания обнажать труп. Эта женщина сознательно выбрала для себя жизнь вдали от мужских глаз; и вот теперь ее плоть собирались выставить на всеобщее обозрение, бессовестно щупать и потрошить.