Грешница

– Постойте, – шепнула Маура. – Может, вызвать подкрепление?

– Зачем?

– Кто знает, что там?

– Я вызову подкрепление, а потом окажется, что мы охотимся за каким-нибудь глупым енотом… – Она остановилась, посветив фонариком сначала влево, потом вправо. – Мне кажется, мы уже над западным крылом. Здесь становится совсем жарко. Выключите фонарь.

– Что?

– Выключите. Я хочу кое-что проверить.

Маура неохотно выключила фонарик. То же самое сделала Риццоли.

Во внезапно наступившей темноте Маура особенно остро ощутила, как участился пульс.

«Мы же не видим, что творится вокруг и кто к нам приближается». Она поморгала, чтобы глаза быстрее привыкли к темноте. Потом заметила узкие полоски света, пробивавшегося сквозь расщелины в полу. Они мелькали то тут, то там, в тех местах, где дерево рассохлось.

Шаги Риццоли удалялись. Внезапно ее темная фигура опустилась на корточки, припала к полу. На какое-то мгновение она застыла в этой позе, потом раздался тихий смех.

– Слушайте, это все равно что подглядывать в раздевалку к мальчишкам.

– Куда вы смотрите?

– В келью Камиллы. Мы находимся прямо над ней. Здесь свищ в половице.

Маура шагнула в темноту и подошла к тому месту, где сидела Риццоли. Опустившись на колени, она тоже заглянула в дырку.

Внизу, прямо под ними, был стол Камиллы.

Маура выпрямилась, почувствовав, как холодок пробежал по спине. «Кто бы здесь ни прятался, он видел меня там, в комнате. Он наблюдал за мной».

Бум-бум-бум.

Риццоли так быстро развернулась, что задела локтем Мауру.

Маура поспешила включить свой фонарик, и его луч заметался по чердаку, пытаясь отыскать того, кто все это время находился поблизости. Свет фонаря выхватывал из темноты пучки паутины, массивные балки, нависавшие прямо над головой. Здесь было так жарко, а воздух был таким затхлым, что ощущение удушья повергло ее в панику.

Женщины инстинктивно заняли оборонительную позицию спина к спине, и Маура чувствовала напрягшиеся мышцы Риццоли, слышала ее учащенное дыхание.

Их взгляды ощупывали темноту в поисках чьих-то диких глаз, свирепого лица.

Маура так лихорадочно озиралась по сторонам, что не сразу сообразила, что увидела. Только сосредоточившись и проследив за лучом фонаря, она заметила неровность на грубом дощатом настиле. Маура вгляделась пристальнее, не веря глазам своим.

Она двинулась вперед, и ужас все сильнее охватывал ее по мере того, как луч света выхватывал из темноты одну за другой фигуры, уложенные в ряд.