Лихорадка

– Видишь? – обрадовался Флойд, когда «шевроле» затормозил у обочины дороги.

Линкольн припарковался сзади и вышел из патрульной машины.

Дорин сидела сгорбившись за рулем, ее рыжие волосы были спутаны и всклокочены, руки тряслись. Линкольн открыл дверцу, протянул руку над коленями жены и вытащил ключ из замка зажигания.

– Дорин, – устало произнес он, – тебе придется проехать с нами в участок.

– Когда ты вернешься домой, Линкольн? – спросила она.

– Поговорим об этом после. Пойдем сядем в машину, дорогая.

– Я просто хочу знать, когда ты вернешься домой, – повторила она.

– Мы уже все обсудили, и не раз.

– Но мы все еще женаты. Ты мой муж.

– И нет смысла возвращаться к этому разговору. – Он снова взял ее за локоть.

Только он извлек ее из «шевроле», как Дорин, улучив момент, заехала ему прямо в челюсть. Линкольн слегка пошатнулся, в голове у него зазвенело.

– Эй! – Флойд ловко скрутил ей руки. – Послушай, это уж чересчур!

– Пусти меня! – завопила Дорин. Она вырвалась из рук Флойда и снова бросилась на мужа.

На этот раз Линкольну удалось увернуться от удара, что еще больше взбесило его жену. Она снова замахнулась на мужа, но Линкольну и Флойду наконец удалось скрутить ее.

– Мне очень не хотелось бы так поступать, – сказал Линкольн, – но сегодня ты ведешь себя очень неразумно. – Он защелкнул наручники на ее запястьях.

Дорин плюнула ему в лицо. Линкольн утерся рукавом, после чего терпеливо препроводил жену на заднее сиденье патрульной машины.

– О черт! – воскликнул Флойд. – Нам же придется заводить на нее дело.

– Знаю. – Линкольн вздохнул и сел за руль.

– Ты не можешь развестись со мной, Линкольн Келли! – крикнула Дорин. – Ты обещал, что будешь любить и оберегать меня!

– Я не знал о твоей тяге к бутылке, – возразил Линкольн, разворачивая машину.

Они неспешно возвращались в город, и всю дорогу Дорин ругалась на чем свет стоит.

Два года назад Линкольн ушел из дома. Этот брак забрал у него не только десять лет жизни, но и очень много усилий. Он был не из тех, кто пасует перед трудностями, но отчаяние в конце концов сломило его. В свои сорок пять лет он вдруг осознал, что жизнь проходит мимо, унылая и бестолковая.