По их следам

Берил видела, что Ричард стоит у каменной скамейки, положив руки в карманы. «Ах, все эти семейные тайны! – с досадой пронеслось в ее голове. – Я сыта ими по горло! Ну почему никто в этом доме не может сказать правду?»

– Что вы слышали о моих родителях?

– Я знаю, что они умерли в Париже.

– При исполнении служебных обязанностей. Дядя Хью утверждает, что это было секретное задание, и отказывается говорить об этом, так что мы с ним никогда не обсуждаем эту тему.

Берил остановилась на месте и повернулась к собеседнику:

– В эти дни я много думаю о том, что произошло с родителями.

– Почему?

– Потому что это случилось пятнадцатого июля. Завтра исполнится двадцать лет.

Ричард направился к ней, его лицо по-прежнему было скрыто в тени.

– Кто же вас воспитывал? Ваш дядя?

Берил улыбнулась:

– Говорить «воспитывал» было бы преувеличением. Дядя Хью дал нам дом, а потом предоставил достаточно свободы расти так, как заблагорассудится. Полагаю, Джордан весьма в этом преуспел: отправился учиться в университет и все такое… Джорди – самый разумный, самый смышленый в семье.

Ричард придвигался все ближе – он был уже так близко к Берил, что она могла видеть, как его глаза поблескивают в темноте.

– А какая вы?

– Думаю… думаю, я – дикарка.

– Дикарка, – пробормотал Ричард. – Да, кажется, я могу сказать то же самое…

Он дотронулся до лица Берил. Это короткое прикосновение заставило ее кожу вспыхнуть огнем. Берил вдруг осознала, как стремительно бьется сердце, учащается дыхание.

«Почему я позволяю это? – удивилась она. – Мне казалось, я дала зарок: никаких романтических историй! Но сейчас этот мужчина, которого я едва знаю, опять втягивает меня в эту игру – игру, в которой я уже потерпела сокрушительное поражение. Это глупо, импульсивно. Это просто безумие! И заставляет меня жаждать большего…»

Губы Ричарда едва коснулись ее уст – это был самый легкий из поцелуев, но из-за привкуса шампанского он казался таким горячим, таким безрассудным… А Берил уже страстно желала еще одного поцелуя, более долгого.

Они замерли на мгновение и взглянули друг на друга, паря на самом краю искушения.

Берил сдалась первой. Она потянулась к Ричарду, и вскоре его руки уже обвивались вокруг темноволосой «ведьмы», заманивая ее в ловушку объятий. Берил пылко искала его губы, со всем неистовством страсти умоляя о новом поцелуе.

– Дикарка, – прошептал Ричард, – да определенно ты дикарка!

– И довольно требовательная…

– В этом я и не сомневался.