Смерть под ножом хирурга

– Вы хотите суда? – повысил голос Рэнсом. – Прекрасно. Но позвольте вас предупредить о моем способе работы. Я всегда довожу дело до конца. Я вас стану рвать на части в суде, а когда закончу, вы горько пожалеете, что из-за своего нелепого честолюбия не воспользовались моим советом. У вас нет шансов, доктор.

Ей захотелось взять его за лацканы безукоризненного покроя и как следует встряхнуть. Хотелось крикнуть, что в их разговорах об урегулировании дела до суда игнорируется ее личная боль от гибели Эллен. И вдруг ее охватила усталость, решимость сражаться пропала, она почувствовала полное опустошение.

– Я хотела бы подтвердить, что сделала ошибку, – уже спокойнее произнесла она. – Я провела всю неделю в мучительном раздумье. Вспоминала все, что случилось, раз за разом. Эллен мне доверяла, а я позволила ей умереть. Я жалела, что стала врачом, лучше бы официанткой или кем-то еще… Вы не представляете, сколько сил было потрачено, чтобы стать тем, кем я стала. А теперь дело идет к тому, что я не смогу больше работать… – Она замолчала и опустила голову.

Дэвид смотрел на нее и пытался побороть в себе чувство, которое испытывал сейчас. Он всегда мог по глазам человека определить, что тот лжет. Он внимательно наблюдал за Кейт во время ее последнего монолога, искал в глазах малейшие признаки, которые сказали бы ему, что она лжет.

Но встретил лишь открытый прямой взгляд глаз, похожих на пару прекрасных изумрудов.

Последнее наблюдение поразило его самого. Он вдруг впервые заметил, что перед ним красивая женщина.

Простое зеленое платье, собранное на талии, не скрывало волнующих очертаний, трудно было не заметить под шелком женственные линии. Лицо, в отличие от безупречных линий фигуры, имело недостатки. У нее был борцовский подбородок. Волосы непослушные, не поддающиеся расческе, прикрывали слишком высокий лоб. Такое лицо трудно было назвать красивым, но его никогда не привлекала классическая красота.

Дэвид вдруг разозлился на себя. И на нее. Потому что давно не был неискушенным юнцом и заметил, как она на него реагирует.

Он подчеркнуто невежливо взглянул на часы. Захлопнул портфель и встал.

– Я опаздываю. Так что прошу прощения…

Он уже был на полпути к дверям, когда она позвала:

– Мистер Рэнсом?

Он раздраженно обернулся:

– Что еще?

– Я знаю, что моя история не производит впечатления правдивой, и не надеюсь, что вы мне поверите. Но я клянусь – это правда.

Он понимал ее отчаяние и надежду пробить броню его скепсиса.