Жатва

Я – первый в нашей семье, кто получил высшее образование. Среди нас нет «бостонских браминов»[2 - Так называют потомков первых переселенцев, представителей высших слоев Бостона, считающих себя чем-то вроде родовой аристократии.]. Никто не может похвастаться богатым папочкой или фондом на наше имя. Мы знаем, каково пробивать себе дорогу в жизни. И в команде нам нужны люди нашей закваски.

Бранденбургский концерт закончился. Стихли последние звуки скрипок и труб. Арчер выключил музыкальный центр и снова повернулся к Эбби.

– Вы сегодня получили богатую пищу для размышлений. Разумеется, мы пока не делаем вам никаких твердых предложений. Это больше похоже на… – Арчер улыбнулся Марку. – На первое свидание.

– Я понимаю, – сказала Эбби.

– И еще один момент, который вам следует иметь в виду. Вы единственный ординатор, с которым мы говорили на эту тему. Единственная кандидатура, которую мы рассматриваем всерьез. Так что настоятельно рекомендую проявить мудрость и не рассказывать об этом вашим коллегам.

– Разумеется, я сохраню этот разговор в тайне.

– Вот и отлично. – Арчер обвел глазами собравшихся. – Думаю, все согласятся с такой постановкой вопроса? Верно, джентльмены?

Мужчины дружно закивали.

– Консенсус достигнут, – объявил Арчер. Он улыбнулся и снова протянул руку к графину с бренди. – Это я и называю настоящей командой.

– И что ты об этом думаешь? – спросил Марк по пути домой.

Эбби запрокинула голову и с каким-то неистовством крикнула:

– Я не чувствую под собой ног! Боже, какой был вечер!

– Значит, ты счастлива?

– Ты что, шутишь? Я напугана.

– Напугана? Чем?

– Тем, что обязательно наделаю ляпов и испорчу впечатление о себе.

Марк засмеялся и похлопал ее по коленке:

– Слушай, мы же успели поработать со всеми ординаторами и потому знаем, что зовем к себе самого лучшего.

– И в какой мере выбор был обусловлен вашим влиянием, доктор Ходелл?

– В ничтожной.

– Правда?

– Правда, Эбби. Можешь мне верить: в нашем списке ты идешь первым номером. И мне думается, ты считаешь все это потрясающей удачей.

Улыбающаяся Эбби откинулась в пассажирском кресле. Воображение подбрасывало ей картины будущего. До этого вечера она смутно представляла, где станет работать через три с половиной года. Вероятнее всего, в одной из клиник страховой медицины.