Жатва

Эбби протолкалась сквозь кольцо белых халатов и зеленых хирургических костюмов. В центре лежал Джошуа О’Дей. Над его хрупким мальчишеским телом сверкал верхний свет. Ханна Лав делала непрямой массаж сердца. Другая медсестра лихорадочно рылась в ящиках каталки, вытаскивая ампулы и шприцы, которые тут же передавала врачам. Эбби взглянула на кардиомонитор.

Фибрилляция желудочков. Рисунок умирающего сердца.

– Интубационную трубку на семь с половиной! – потребовал чей-то голос.

Только сейчас Эбби заметила Вивьен Чао, склонившуюся над головой Джоша.

В руках у нее был ларингоскоп.

Медсестра сорвала пластиковую упаковку с трубки и протянула ее Вивьен.

– Продолжайте подачу кислорода! – распорядилась Вивьен.

Санитар, державший маску у лица Джошуа, жал на резиновую грушу, вручную нагнетая кислород в легкие мальчишки.

– Достаточно, – остановила его Вивьен. – Начинаем интубацию.

Санитар убрал маску. За считаные секунды Вивьен поставила Джошуа интубационную трубку и подсоединила кислородный шланг.

– Лидокаин введен, – доложила медсестра.

Ординатор отделения интенсивной терапии взглянул на монитор и поморщился:

– Черт. Фибрилляция сохраняется. Придется снова запускать дефибриллятор. Двести джоулей.

Медсестра подала ему пластины дефибриллятора. Места наложения уже были помечены токопроводящим гелем. Одна пластина легла возле грудины, вторая – вблизи соска.

– Всем отойти.

Тело Джошуа О’Дея пронзил электрический разряд, вызвав одновременное сокращение всех мышц.

Тело вздыбилось в чудовищной судороге и снова обмерло.

Собравшиеся следили за кардиомонитором.

– Фибрилляция сохраняется, – сказал кто-то. – Нужна инъекция бретилия, двести пятьдесят миллиграммов.

Ханна, не дожидаясь распоряжений, возобновила массаж сердца. Раскрасневшееся лицо медсестры было мокрым от пота и оцепенелым от страха.

– Давайте я вас подменю, – предложила Эбби.

Ханна молча кивнула и отошла.

Усевшись на табурет с упором для ног, Эбби коснулась груди Джошуа.

Ее ладонь легла на нижнюю треть грудины. Грудь мальчишки была тощей и хрупкой: того и гляди треснет, если надавить посильнее. Эбби с некоторой опаской взялась за массаж.

Массаж не требовал никакого умственного напряжения. Руки вперед, руки назад, снова вперед и снова назад. Альфа-ритм при реанимации. Эбби одновременно была частью возникшего хаоса и находилась вне него. Сознание ее витало где-то в другом месте.