Жатва

Но им это так просто не сойдет.

Эбби повернулась и пошла дальше.

– Есть другой способ. Еще легче, – сказал ей Марк.

– Ничего другого мне не придумать.

– Послушай меня. – Марк снова взял ее за руку. – Пусть все шишки валятся на Вивьен. Ей так и так больше у нас не работать.

– Я не только выполняла ее указания. Я тоже хотела, чтобы сердце досталось этому парню.

– Эбби, не упускай того, что само плывет тебе в руки! Вивьен уже взяла всю вину на себя. Она сделала это, чтобы оградить тебя и медсестер.

Не надо играть в благородство.

– А что будет с Вивьен?

– Ее уже уволили. Обязанности старшего ординатора переходят к Питеру Дейну.

– Куда же она теперь пойдет?

– Это уже ее головная боль, а не Бейсайда.

– Но Вивьен сделала то, что предписано врачебной этикой. Спасла жизнь своему пациенту. За такое не увольняют!

– Она нарушила нашу главную заповедь: играть только в команде. Клиника не может рисковать своей репутацией из-за непредсказуемых личностей вроде Вивьен Чао.

В клинике любой врач либо с нами, либо против нас.

Он помолчал.

– Какую позицию займешь ты?

– Не знаю, – покачала головой Эбби, чувствуя, что по щекам снова льются слезы. – Я уже ничего не знаю.

– Эбби, я предлагаю тебе трезво оценить свои возможности. Или отсутствие таковых. За плечами Вивьен пять лет ординатуры. Она состоявшийся хирург. Она может устроиться в другую клинику. Может открыть частную хирургическую практику. А за твоими плечами всего-навсего интернатура. Если тебя сейчас уволят, ты никогда не станешь хирургом.

И что дальше? Будешь всю оставшуюся жизнь торчать в какой-нибудь заштатной клинике, осматривать тех, кому оформляют медицинскую страховку? Ты этого хочешь?

– Нет. – Эбби захлестнула волна отчаяния. – Нет.

– Тогда скажи, чего ты хочешь?

– Теперь я точно знаю, чего хочу.

Эбби быстро вытерла слезы. Глубоко вдохнула. Потом еще раз.

– Я поняла это сегодня днем, когда смотрела, как Тарасов оперирует. Он у меня на глазах взял в руки донорское сердце.

Вялое, словно кусок мертвого мяса. А на столе – тот самый парень, подключенный к аппарату искусственного кровообращения. Но потом Тарасов подсоединяет донорское сердце к артериям Джоша, и оно начинает биться. Оно живое, и Джош живой…

Она замолчала, борясь с новой волной слез.

– Вот тогда я поняла, чего хочу. Я хочу делать то же, что делает Тарасов. – Эбби посмотрела на Марка. – Дарить кусочек жизни таким мальчишкам, как Джош О’Дей.