Химера

Лютер был всегда исполнен энергии, его жизнелюбие озаряло все вокруг. Все любили Лютера, потому что Лютер любил всех. Эмма порадовалась, что он на борту.

Когда, обернувшись, она увидела остальных членов экипажа станции, то обрадовалась присутствию Лютера еще больше. Сначала Эмма пожала руку Майклу Григгсу, командиру МКС, его приветствие было вежливым, но почти военным. Англичанка Диана Эстес, астронавт ЕКА,[16 - ЕКА – Европейское космическое агентство.] была не особенно радушной. Она улыбнулась, но взгляд ее голубых глаз оставался ледяным.

Эмма повернулась к следующему члену экипажа, россиянину Николаю Руденко, который находился на МКС дольше остальных, почти пять месяцев. Освещение модуля, казалось, стерло краску с его лица, сделав его таким же тусклым, как тронутая сединой щетина его бороды. Когда они пожали друг другу руки, Николай едва взглянул ей в глаза. «Этому человеку надо домой, – подумала Эмма. – Он подавленный. И усталый».

Затем Кеничи Хираи, астронавт из Национального космического агентства Японии, выплыл вперед и поздоровался с ней.

Вскоре модуль опустел, остальные члены экипажей рассредоточились по другим частям станции. Эмма осталась наедине с Биллом Ханингом.

Дебби Ханинг умерла три дня назад. «Атлантис» должен был отвезти Билла домой, но не в больницу, а на похороны. Эмма подплыла к Биллу.

– Соболезную, – тихо проговорила она. – Мне очень жаль.

Он кивнул и отвернулся.

– Странно, – сказал он. – Мы всегда думали: если что-то и случится, то только со мной. Я ведь главный герой в семье. Я ведь рискую. Нам никогда даже в голову не приходило, что это случится с ней…

Билл глубоко вздохнул. Эмма видела, что он изо всех сил старается сохранить самообладание, и знала: сейчас не время для сочувствия. Даже легкое прикосновение может нарушить его хрупкую сдержанность.

– Ну, Уотсон, – наконец произнес он, – полагаю, именно я должен показать тебе оснастку. Раз уж ты взваливаешь на себя мою ношу.

Она кивнула:

– Как только сможешь, Билл.

– Тогда давай сейчас. Мне многое нужно тебе рассказать, а времени мало.

Эмма была знакома с планом станции, но при первом взгляде на внутренности МКС у нее закружилась голова. В условиях орбитальной невесомости нет ни верха, ни низа, ни пола, ни потолка.