Другие. Возрождение

Жаль, что столько лет тебе удавалось это скрывать. Но теперь ты до неё не доберешься. Никогда. И пальцем больше не тронешь, ясно?!

– Смелый какой… Кто же будет её защищать, потаскуху?! – в гневе заорал учитель.

– У неё есть я, истинный экзистенциалист Льётольв, Ужас, как вы любите меня называть. И моя сущность – Денеб. Она – наша.

– Льё, пойдём, – шепнула я ему со спины и, взяв за руку, потянула к двери.

Мы выходили под насмешливые, презрительные и недовольные взгляды собравшихся и под ругань Сёртуна.

Никогда ещё я не чувствовала себя такой раздавленной.

Мы шли через холл в полнейшей тишине, держась за руки. Не помню, смотрел ли на нас кто-нибудь или нет, но этот адский звон в ушах, сопутствующий отсутствию звука, меня выводил из себя. Я слышала только уверенные шаги Льё и свои мелкие шажочки. Улица оглушила сотней звуков и шумом города. Голова закружилась, как тогда, в первые дни взаимодействия с Деном и Льё.

– Мне надо прилечь, – пробормотала я ледяными губами.

– Сейчас, – тут же среагировал Льётольв, подводя меня к лавке.

Он сел и уложил меня на жесткую деревянную поверхность, головой к себе на колени, и, осторожно поглаживая по волосам, не шевелился больше. Я закрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Этот разговор разбередил старые раны, заставил вспомнить картины издевательств Сёртуна, которые завалились на дальние полки памяти. Перебирая их, я ловила себя на мысли, что во всех своих мимолетных и не очень, отношениях, невольно воспроизводила то, что он делал со мной.

Наверное, тем самым пыталась доказать, что это может быть не больно и противно, что где-то в глубине происходящего таится удовольствие и его только нужно отыскать. Клин клином?

– Лучше? – тихо спросил Льё, наклонившись ко мне и ласково проведя рукой вдоль бровей, по щеке и шее. – Ада?

– Не знаю. Давай уйдём отсюда, пожалуйста. Хочу пройтись вдоль Дуная.

– Ты точно в состоянии?

– Да. Пожалуйста, Льё, – я села, ухватив его ладонь и, повинуясь непонятному для меня же порыву быть защищенной, спрятанной и понятой, уткнулась в грудь Льётольва.

– Адочка, – он обнял меня крепко, обдавая жаром своего тела и дыхания. – Ты же Феникс, ты сильная. Забудь. Всё это забудь, слышишь?

Мне не хотелось выпутываться из его объятий, но всё же я встала и решительно направилась к набережной, пытаясь верно угадать направление. Льё следовал за мной, сначала чуть позади, а потом взяв за руку, – рядом.