Другие. Возрождение

Дома Ден устроил Аду на диване в гостиной, Льё вальяжно расположился в своём любимом кресле, открыл окно и курил через мундштук, будто бы не обращая внимания на суету вокруг. Денеб же приготовил бульон, заварил крепкий чай и всячески заботился о Фениксе. Она же тихо улыбалась ему и изредка посматривала на Льё украдкой, а он отвечал ей тем же.

Ден замечал эти взгляды, но пока молчал. Для серьёзного разговора ещё найдётся время, сейчас он хотел помочь Аде и узнать, как прошло заседание. О чем собственно и спросил, спустя час, остановившись у приоткрытого окна.

– Как слушание?

– Сёртуна взяли под стражу, будут выжигать. Ожидаемо, – откликнулся Льё. – Нас отпустили, Ада теперь официально отступница. Будет с нами в буфере жить. А всё остальное… По поводу нашего эксперимента и вас… Чуть позже решится.

– Как-то уж слишком просто, тебе не кажется? – с небольшой тревогой добавил Ден.

– Как же! – вступила в разговор Ада, кутаясь в плед. – Знаешь, сколько всего он наговорил? Сёртун? Боюсь, что им придётся его убить, чтобы всё это вытащить. Подозревают, что он сам под влиянием. Жутко…

– Аду нельзя было туда пускать вообще, услышать от учителя такие отвратительные, грязные слова – это слишком, – зло процедил Льё. – Я бы сам его убил на месте, если бы это не подвергало нас всех опасности.

– Льё? – Ден отошёл от окна и сел во второе кресло, присматриваясь к другу внимательнее.

– Что?! Не смотри так. Никто не давал ему право распоряжаться чужой жизнью. Тем более выжигать. Феникс Феникса! Как его на месте не казнили, – Льё неловко дернулся и выронил сигарету. Она упала на ковер и тлела, рассеивая дым. Все взгляды оказались прикованы к крошечному огоньку на полу.

– Решения суда никогда не оспариваются. Даже в личных разговорах, Льё, – безэмоционально парировал Денеб, не сводя глаз с сигареты.

– Он просто устал, – попыталась оправдать его Ада.

– Льё? Самый стойкий истинный экзистенциалист? Не надо морочить мне голову, птичка. Причина поведения Льётольва совсем иная, правда?

– Нет, – Льё поднялся за сигаретой, затаптывая прожженное место на ковре.

– Не надо врать. Вчера ко мне приходил Герша, – строго начал Денеб, и лицо его стало суровым. Внутри клокотала ревность и злость, в большей степени на тех, кто сделал больно Аде, но и на Льё – тоже.