Невинные

«Швейцарский зенненхунд», – сказала мама, когда я принесла его домой. Она возражала, когда я решила оставить щенка себе. Я пыталась найти хозяев, так как при нем ничего не было. Хотя не особо утруждала себя в этом. Я хотела, чтобы он остался со мной.

И он остался. Вот уже почти три года Айк – мой лучший друг. И рос он неимоверно быстро. Сейчас он уже выше моих колен.

– Тише, малыш. – Я ласково провожу рукой по гладкой шерсти любимого пса. – Пойдем, найдем тебе что-нибудь поесть.

– Мадлен, – слышу мамин голос из кухни.

Мы с Айком заходим на небольшую кухню, где мама стоит возле духовки.

– Привет, мам.

– Привет, дорогая. Как день?

– Устала.

Мы с мамой похожи. У меня цвет ее волос и глаз, многие черты и привычки тоже одни на двоих. Правда, мама высокая, а я ростом никогда не отличалась.

– Я приготовила мясной рулет. И Айка я покормила, не волнуйся об этом.

Айку нужно много пространства, а я весь день в школе, а потом в кофейне. Обычно он самостоятельно выходит на задний двор и день проводит там.

Он скучает. Вместе мы только по субботам и воскресеньям. Даже если я иду гулять с друзьями, Айк неизменно сопровождает меня. Кроме вечеринок, конечно. Моей собаке не место среди пьяных и озабоченных подростков.

– Хорошо, спасибо. Но я перекусила на работе. Мне нужно заниматься.

– Знаю я ваши перекусы: парочка тостов и чашка кофе. Возьми с собой наверх еды и занимайся уроками.

– Ладно, – вздыхаю я. – Ты сегодня дома?

– Да, хочу лечь пораньше.

Завтра смена с шести утра.

– Тогда спокойной ночи, мам. Идем, Айк.

Беру тарелку из маминых рук и бегу вверх по лестнице.

– Спокойной ночи, милая, – кричит мне мама вслед.

Мы с Айком поднимаемся в комнату. В моей спальне постоянно небольшой беспорядок. Книги вечно валяются на полу вместе с замусоленными игрушками Айка. Я открываю шкаф, чтобы убрать рюкзак и из него вываливаются старые комиксы. С тяжелым вздохом запихиваю все обратно.

Что ж, в субботу не помешает уборка. А сейчас нужно в душ. Пока моюсь, задумываюсь о маме. Мы с ней никогда не были достаточно близки. В Лондоне она много работала, потом была разбита смертью Марка. Сейчас она спокойна. Не счастлива, но спокойна. Она никогда сильно не волновалась по поводу, что я где-то задерживаюсь или остаюсь дома одна. Возможно, она уверена во мне, мне слишком рано пришлось повзрослеть, и я знаю границы. Конечно, я на нее не жалуюсь.