В унисон

Лишь потом она осознала, что учитель предложил написать ей работу! Да она так испугалась его внезапного появления, что даже не спросила, кто будет ее соавтором. Да и важно ли это? Он дал ей шанс проявить себя! Она всегда завидовала тем, кто помимо учебной деятельности берет на себя дополнительную нагрузку – таких учеников поначалу было жаль, зато потом их успехи приносили плоды.

И Лили также хотела, правда, никак не могла решиться. А тут – предложение! Вот это удача.

Бабушка встретила ее в своей обычной манере – прямо с порога принялась причитать о том, как плохо жить в многоквартирном доме, где из всех развлечений только четыре голых стены.

А ведь ей так хотелось разбить садик, чтобы вырастить кроваво-красные розы! Она готова была даже за кактусами ухаживать на подоконнике, если бы семья Лили позаботилась о том, чтобы снабдить старушку всем необходимым для садовода арсеналом. Мама просто не хотела разводить грязь – почва и земля ее раздражала, от пыли она приходила в бешенство, любое пятнышко на одежде превращалось в катастрофу. Удивительно, что ее мизофобия не развилась до того, чтобы заставлять мыть руки перед каждым рукопожатием (и после него – тоже)! Лили временами подмывало испачкаться так, чтобы маму хватил удар. Интересно, она сразу выгонит Лили из дома или сначала как следует отчитает?..

– Бабушка, – Лили вдруг вклинилась в монолог старухи, оборвав ее на полуслове, – я пришла забрать тостер, мама меня попросила его у тебя взять.

Это было вопиюще! Возмутительно! Лили ожидала, что сейчас бабушка встанет, как грозная фурия, и набросится на нее, сметая все препятствия на своем пути. Но бабушка лишь вскинула голову, оглядев внучку невидящим взглядом. Лили выжидающе смотрела на нее, мысленно приказывая бабушке отдать чертов тостер прямо сейчас и без лишних разговоров. Если так и будет, она сможет даже успеть прибежать в школу!

Но ничего подобного не случилось; бабушка вновь уткнулась взглядом в свои руки, которые как будто медленно перебирали невидимую ткань.

Лили, сидя в кресле, разочарованно выдохнула и подтянула к себе ноги, обхватив колени руками.

Она здесь надолго.

– Маме твоей все на месте не сидится, да? – спросила вдруг бабушка, по-прежнему не глядя на Лили.

Та стушевалась. Она и раньше слышала, как бабушка говорит о матери в таком пренебрежительном тоне, но только теперь пренебрежение приобрело другой оттенок – осведомленности.