В унисон

Но, как назло, никто так и не появился по дороге – ни впереди, ни сзади. Лишь незнакомые люди, очень много незнакомых людей, спешащих на работу или учебу. Что случилось, если бы кто-то среди них оказался его родственником, пусть и очень-очень дальним? Или если бы среди всех этих людей нашелся бы кто-то, кто чувствует себя, как Хидео, запертым в янтарной смоле? Образец, застывшая в полете фигура, тот, на кого все пристально смотрят.

Он шел, угрюмо пиная камни, которые попадались на пути, и бросал усталые взгляды на хмурое небо.

Вчера оно было ярче.

Ярче?

Тут он вспомнил небо из сна. Его передернуло под действием этого страшного воспоминания – впечатления были такие яркие, что Хидео как будто сжевало чудище, которого потом вывернуло наизнанку. На миг у Мацумуры закружилась голова. Он даже остановился, призывая каждую клетку организма занять свое законное место и не рваться куда-то вперед.

Хидео стал мучительно вспоминать, что произошло ночью, какой сон он видел, как его растолковать. Но в голове не было никакого просветления, лишь слабый проблеск идеально голубого неба.

И все.

«Сейчас бы пригодился мамин сонник», – с досадой подумал он.

Но раз небо голубое и ясное, значит, ничего плохого это сновидение принести не должно. Разве может быть плохим чистое, голубое небо? Ему и до этого часто грезились небеса – прозрачные, серые, точно налитые свинцом, закрывающие солнечный диск мягкой пуховой подушкой – в общем, бывало всякое. Но небо такой чистоты он видел впервые.

Но если лазурное небо не сулит бед, отчего же ему тогда так страшно?

В школу Хидео зашел в напряжении.

Все ему теперь казалось подозрительным и странным – он не отдавал себе отчета в том, что недобро косится на одноклассников и учителей, его мало заботило то, как он выглядит сейчас со стороны. Лазурь плотно стояла перед его внутренним взором и никак не желала рассеиваться.

– Ты в порядке? – спросил с легким беспокойством Генджи.

Самый банальный вопрос, который можно задать в этой ситуации. Но самый правильный.

Как он может быть в порядке?

Хидео поднял на друга мутноватый взгляд, в мгновение ока прояснившийся. Хидео по-новому взглянул на Генджи – он и раньше знал обо всех особенностях его внешности, но никогда не отмечал их, не выделял по достоинству. Генджи давно не стригся, позволяя смоляно-черным волосам касаться острых косточек на плечах. В школе Генджи старательно убирал волосы в аккуратный пучок – так, если смотреть на него прямо, волос вовсе не было видно.