В унисон

– Ты чего? – поинтересовался он.

– Просто… ты так мило выглядишь, когда вспоминаешь.

Свои слова она подтвердила красивой улыбкой, а Хидео попытался успокоить себя тем, что это был просто неудачный комплимент. Наверняка у него на лице было написано, что он окунулся в воспоминание того дня, иначе как это понимать?

– У вспоминающих людей, наверное, очень глупая физиономия? – предположил Хидео, растягивая губы в улыбке.

– Вроде того.

Ему было не по себе от их тет-а-тета, от бесцельности времяпровождения и от ее красивого лица.

При других обстоятельствах Хидео мог бы получить удовольствие от общества Мичи, но сегодня какой-то странный внутренний барьер мешал ему это сделать. Его не покидало ощущение, что Хамада ведет себя наигранно. Будто она знает, что ее снимает скрытая камера и изо всех сил старается не облажаться. Все ее жесты – отточенные, грациозные, размеренные – выдают многочисленные тренировки, самостоятельно поставленные движения перед зеркалом. Наверняка она очень долго училась подносить руку к лицу так, чтобы это выглядело красиво.

Хидео откровенно любовался ей, но ему казалось, что он любуется актрисой в роли самой себя, нежели простой милой девушкой.

– У тебя меняется лицо, когда ты о чем-то вспоминаешь, – добавила Мичи. – Я уже наблюдала за этим твоим состоянием. Сегодня в саду, помнишь? Ты просто… даже не знаю, как объяснить… твой взгляд становится пустым, бесполым. Ну, то есть совсем пустым. Как будто твоя душа вылетела из тела и отправилась путешествовать.

А потом ты застываешь, как изваяние. Как будто в этот момент ты… уже умер.

– Воспоминание как смерть – звучит интересно, – проговорил Хидео, которому стало не по себе от того, что сказала внимательная Хамада.

– Расскажи, о чем ты вспоминал тогда, в саду.

Хидео попытался вернуться в тот момент. Он много о чем думал, когда они сидели и разговор у них не клеился, но из всего, что он мог в тот момент вспоминать, на ум пришла только старая мамина сказка про коллекцию душ.

Будет ли Мичи интересно об этом послушать?

– Это на самом деле довольно странное воспоминание, – пробормотал Хидео, почесывая затылок. – Просто ты говорила об увлечении черепами, ну вот я и… и вспомнил о сказке, которую мне мама рассказывала в детстве. Про Инари и кицунэ.

– Инари? – Хамада чуть подалась вперед. – Это богиня, чей храм я стараюсь посещать хотя бы раз в неделю.